Воин Доброй Удачи - Р. Скотт Бэккер

Ночь приносила с собой полную тьму.

Шранки напали во время первой вахты. Двадцать копий выскочили из темноты и обрушились на галеотский фланг. Люди, тихо беседовавшие, чтобы скоротать время, успели только вскрикнуть от ужаса, и их уже не стало. Шранки смели караул, промчались, круша ряды, к ночным дозорным. Люди закрылись щитами, опустили пики. Одни сыпали проклятиями, другие молились. И вот твари, размахивая оружием и завывая, столкнулись с ними, теряя руки и ноги, падая с проткнутыми животами. Галеоты отражали атаку, рассекая неровную линию нападающих, и смогли устоять. Издавая боевые кличи, сразили одержимых тварей наповал.

Звуки рога и сигналы тревоги пронеслись по всему войску. Люди поспешили на позиции, на ходу обувая сапоги, накидывая кольчуги. Агмундрманы с завязанными в узел волосами, нангаэлы с голубыми татуировками на щеках, нумайнерийцы с длинными развевающимися бородами: люди, закованные в броню, из великих племен галеотов, туниерасов и сетидоннийцев, выстроились в боевом порядке, растянувшись по плоским равнинам и неглубоким лощинам. Бранясь, они готовились к бою, настраивая себя на воинственный лад, а затем, когда был застегнут последний ремень и поднят последний щит, устремили взгляды в темную даль. Позади мерцающих броней рядов теснилась конница – кидрухильцы и рыцари, многие приподнимались в стременах, стараясь что-нибудь разглядеть.

Но в кромешной тьме никто ничего не увидел. Когда заступила следующая вахта, по рядам только и ходили разговоры о легкой победе над шранками. Циники предсказывали недели ложных тревог и бессонные, безрезультатные ночные бдения.

Генерал Каютас отправил несколько кидрухильских отрядов на разведку. Всадники с содроганием заметили несколько групп, превышающих по размерам заставы, выжидающих в засаде, и устрашились скорее не их самих, а внезапного нападения. Со времен Сакарпа около восьмидесяти человек сгинуло в ночи, сотни были ранены или покалечены. После того как Судьи казнили кидрухильского капитана за умышленное нанесение увечий лошадям с целью накормить людей, отряды отказались от обычая отмечать победу, готовя угощение из искалеченных животных.

Северяне обрели уверенность, и вскоре войско загудело от нетерпеливого гомона. Несколько шутников устроили пляски, сломав линии рядов и бурно жестикулируя в темноте. Таны, как ни кричали, никак не могли их успокоить. Поэтому, когда крики донеслись до ушей генерала Каютаса, он не сразу встревожился…

Он вызвал свою сестру, Серву, только когда не вернулся первый отряд разведчиков.

Как и маги других школ, сваяльские колдуньи оставались в основном внутри войска. Обособленные от случайных встреч в лагере, заудуниане видели их только во время сигнальных тревог, когда одна из Сваяли поднималась в ночное небо, чтобы начертать огненные зашифрованные послания саикским адептам в Армии Востока.

Причины такой осторожности были окутаны многими слоями тайны. Прежде всего Сваяли были колдуньями. Невзирая на аспект-императора, многие прочно придерживались старых убеждений. А как иначе, когда их заклинания являлись также проклятиями? К тому же они были женщинами. Нескольких мужчин уже подвергли публичной порке, а одного даже казнили, за проявление безрассудной страсти. Но самое главное, аспект-император хотел лишить Консульта всякого расчета на легкий захват власти. По правде говоря, все многотысячное войско Похода было не больше, чем средством безопасного передвижения Школ.

Принц Анасуримбор Каютас решил, что время осторожничать подошло к концу.

По приказу брата Серва выстроила колдуний позади общей линии, оставив более сорока самых младших и самых могущественных в резерве. Глубокий вздох пронесся по лагерю при их появлении. «Лазоревками» называли их люди. В широких желтых накидках, служивших защитой от Хор, Сваяли и вправду походили на лазоревок.

Защитные поля вокруг них потрескивали во мраке, и колдуньи одна за другой поднялись в воздух. Они прошествовали над рядами общей линии. Мужчины, все как один, свернули шеи, следя за их бесшумным полетом. Кто-то бормотал, некоторые даже вскрикивали, но большинство затаили дыхание от изумления. Школа принимала на обучение юных девушек, и все колдуньи были молоды, с лицами, как гладкий алебастр или тиковое дерево, с губами, светящимися от вспышек, исходящих от них. Оказавшись над землей, они развязали туго замотанные накидки, затянув песнь, которая оживляла их. Ткань спала, взлетев воздушными арками вокруг Лазоревок, исполняющих песнь неземными голосами. Одна за другой сваяли расцвели, раскрылись, как цветы с лепестками из золотистого шелка, и люди Похода, пораженные, лишились дара речи.

Сваяли из Школы Ведьм.

Они поднялись над основной линией вторым шевроном, как математически выверенный призрак, и две сотни огней полетели в черноту долины. Потом остановились, похожие на свечки без фитилей. Волшебное пение, пугающее и манящее, раздалось из каверн ночи, полилось в уши, как сокровенный шепот.

Поддавшись некоему беззвучному сигналу, они все вместе осветили пространство.

Слепящие белые полосы поднялись от вытоптанной земли к окутанным тучами небесам.

Лица колдуний померкли над краями серебристых щитов, а люди Среднего Севера, прищурившись, наблюдали за беззвучными вспышками, добела освещающими все вокруг. Многие не верили своим глазам. И стояли, моргая, будто пытались проснуться.

Всю землю покрывали шранки. Все пространство до горизонта было заполнено ими.

Целые поля шранков, ползущих на брюхе, как черви.

Они приближались, как саранча, и вожделение их передавалось от одного к другому, как цепная реакция, пока все не оказались охвачены ею. Прибывали, исполненные похоти, древней, как их отвратительная натура. Прибывали, чтобы наслаждаться и совокупляться, ибо не знали иных удовольствий.

Волшебный хор Лазоревок рассыпался какофонией. Одна светящаяся фигура вспыхнула от ярости. Потом другая. И вот уже все ярко запылало огнем преисподней.

В воздухе поднялся свист и треск, настолько громкий, что многие вздрогнули за своими щитами. Этот шум заглушал рев горящих шранков. Воины Похода стояли, ослепленные пламенем. Спустя семь сердцебиений Судьба смилостивилась над ними. Спустя семь сердцебиений их враг метался, сгорая в огне. Спустя семь сердцебиений в небе остались только девушки, которые спустились на землю с пылающим пением.

Семь сердцебиений, и все же, несмотря на то, что бестии в неисчислимом множестве погибли на глазах у войска, все вокруг позади ведьм было усеяно шранками. И гораздо больше тварей остались живы, карабкаясь меж очагами колдовского уничтожения. Отдельные пущенные стрелы, быстро превратившись в густой, темный поток, разбивались о защитные поля Лазоревок, которые свернулись в светящиеся голубые шары, осыпаемые черным градом стрел. Большая часть летела мимо, а поверженные шранки веером ложились внизу.

Дикий вой вырвался из хриплых глоток, отчего люди побросали оружие, чтобы заткнуть уши. Крик, от которого похолодели затылки самых бесстрашных…

Шранки бросились в атаку.

Не было ни одного хвастуна, который бы теперь не пожалел о своих словах. Сваяли понеслись над полями, волновавшимися от бегущих шранков. Люди в ужасе переминались с ноги на ногу. Рев и вопли волнами разносились повсюду. И ни одного человеческого слова. Ни единого звука горна или барабана.

Но дунианам не требовалось никаких сообщений; они подчинялись одному непреложному порядку…

Не уступить ни пяди земли.

С беззвучными криками люди Среднего Севера смотрели на исполинский натиск. Они видели, как земля пропадает под волнами океана завывающих лиц. На фоне всепожирающего пламени мелькали силуэты с высоко поднятыми зазубренными клинками, с яростью лягаясь, как свора голодных псов.

Полчище гибло на глазах у людей…

Никакие наказы, никакая подготовка не могли подготовить к такому врагу. Многие бросали взгляды вдаль, ожидая увидеть, как аспект-император шествует по миру, не понимая, что Полчище окружило каждую из Четырех Армий, а сам он далеко отсюда с Восточной Армией во главе с Пройасом.

Самые быстрые из шранков ринулись вперед, рассыпались с безумными выпадами. Они рвали когтями и молотили руками, как кошки, упавшие с крыши. Но люди едва обращали на них внимание, такой обрушился град…

Месиво карабкающихся рук. Летящая линия клинков и топоров. Искаженные белые лица, одни – потрясающие в своей нечеловеческой красоте, другие – устрашающие в своем инфернальном уродстве. Вспышки сваяльского колдовства… Призраки с руками и ногами, как палки.

Люди Среднего Севера подняли щиты и копья.

И Полчище обрушилось на Армию Среднего Севера. Убитым некуда было падать, настолько скученной и жестокой была свалка. Паникой были охвачены лица. Нелюди визжали и лязгали зубами. Шранки, смятые необъятной волной напирающих собратьев, устремлялись вперед, подчиняясь каждой клеточкой своей звериной сущности инстинкту разрушения. Люди съежились от этой ураганной скорости, задохнулись от отвратительной вони: будто неслись продавцы тухлой рыбы в загаженных лохмотьях.