Клятва и меч - Грэм Шелби

Но он не спешил за наградой, безвылазно находясь в Уоллингфорде, рядом с поправляющейся женой. Ему претило торговать своей преданностью и верностью клятве. Такая щепетильность была редкостью в те времена (не то что в нынешние!) и оставляла кошелек человека чести постоянно в прекрасной форме – тощим и поджарым.

Матильда упивалась своей властью. Ее окружали мудрые и верные ей люди – Роберт, Милес и несравненный епископ Генри. Он выбрал время и навестил в тюрьме своего брата, найдя, что Стефан устроился там совсем недурно. Поначалу Матильда прислушивалась к советам своих влиятельных друзей, но вскоре ей это надоело. Ее натура не знала удержу, а вседозволенность сделала ее совсем нетерпимой к малейшим проявлениям чьей-либо самостоятельности. Она высокомерно отвечала на приветственные поклоны, не считая нужным приподниматься с кресла, не стесняясь при удобном случае резко осадить каждого. Вскоре Роберт и Милес покинули ее, раздосадованные ее поведением. Но Генри остался, внимательно следя за ходом событий.

У него был свой резон проявить терпение. Если Стефан умрет однажды ночью – а в тюрьмах подобные неожиданности случаются, – то он, епископ, окажется единственным стойким сторонником будущей королевы. Если же в Большой зал Вестминстерского дворца проникнет убийца и вонзит кинжал в сердце Матильды – и такое было не редкостью, – то он, Генри, немедленно потребует освободить своего брата и напомнит, что именно он ходатайствовал за плененного короля перед этой змеей Матильдой.

Свой ход в этой сложной политической игре Генри сделал первым. Он собрал Совет епископов в Вестминстере, и на нем императрица Матильда была провозглашена Леди Англии. Генри продумал и следующий шаг, он наметил добиться отречения Стефана от престола, а затем провести официальную церемонию коронации новой королевы.

Но Матильда нарушила естественный ход событий, проявив все дурные свойства своей натуры. Причиной ее негодования послужил визит в Вестминстер ольдерменов – членов Совета графства и городского Совета Лондона. Делегация ходатайствовала перед Леди Англии об уменьшении налогов, жалуясь, что гражданская война довела столицу до нищеты. Для Матильды это был самый подходящий случай проявить свое милосердие, что создало бы ей популярность в глазах народа. Сейчас, на пороге коронации, это было весьма кстати, об этом не раз говорил ей епископ Генри.

Однако Матильда выпустила свои коготки, которым позавидовал бы и леопард.

Ее лицо стало багровым от гнева. Вглядываясь в лица стоявших в ряд ольдерменов, она напомнила им, едва сдерживая крик и переходя на визг, как те собирали деньги для Стефана, участвовали в заговоре против нее, законной королевы Англии, делали все, чтобы поставить ее в безвыходное положение.

– И теперь вы пришли сюда с претензией, обремененные налогами! Клянусь распятием Христа, у меня более серьезные основания быть недовольной вами. Вы заплатите в мою казну все, что должны, а также изыщите пятьдесят тысяч фунтов, которые бы компенсировали мои потери из-за вашего предательства. Если вы не сделаете этого, то Лондон-на-Темзе вскоре станет Руинами-на-Темзе! Теперь прочь отсюда и поройтесь у себя как следует в сундуках или ждите, когда запылает ваш проклятый город!

Присутствующие при скандальном поведении Леди Англии вельможи неодобрительно наблюдали, как ошарашенные горожане постепенно попятились из зала. Генри с силой провел ладонями по своему окаменевшему лицу и растерянно взглянул на Роберта. Тот переадресовал этот взгляд Милесу. Находясь за спиной императрицы, граф Герифордский позволил себе осуждающе покачать головой.

Матильда проводила ольдерменов пылающим взглядом и с победным видом повернулась к Роберту.

– Все к лучшему, – сказала она. – Эти люди изначально были моими врагами, но теперь, когда я преподнесла им урок, могут стать моими верными друзьями.

– Не беспокойтесь об этом, – хмуро пробормотал Роберт. – Увидите, они останутся теми же, кем были прежде.

Английская армия прошла незаметно через всю страну, просочилась в графство Кент, а затем окружила Кентербери. Возглавляла ее королева Матильда, жена плененного Стефана, а также Уильям Йепрс, капитан фламандских наемников. Обошлось без кровопролития и штурма, поскольку горожане восторженно приветствовали свою королеву. Ее войско пополнилось очередными добровольцами. Дальнейшим маршрутом армии под предводительством жены Стефана стал Лондон, широко распахнувший ворота еще задолго до прихода «освободителей». Не задерживаясь в столице, королева двинула свои войска к Вестминстеру, где тем временем ее тезка, Леди Англии, наслаждалась изысканным ужином.

Вбежавший в Большой зал дворца человек панически закричал, что Матильде нужно немедленно спасаться бегством. Императрица отложила в сторону блюдо с паштетом и прислушалась. Где-то рядом зазвенел колокол, и почти одновременно с его тревожным звоном в зал вбежал Роберт. С трудом переводя дыхание, он сообщил, что армия королевы всего в миле от Вестминстера. Последовала всеобщая паника. Вельможи мгновенно выскочили из-за пиршественного стола и, забыв про свою несравненную леди, в любви к которой они только что соревновались, стараясь превзойти друг друга, покинули дворец. Матильда, сопровождаемая братом, выбежала из парадной двери и вскочила на ожидавшего ее коня. В эту ночь кругом царили хаос и неразбериха. Мимо проносились всадники с обнаженными мечами, но было непонятно, друзья это или враги. Со стороны церкви выехал епископ Генри, сопровождаемый небольшим отрядом рыцарей и множеством лошадей, нагруженных алтарными свечами, серебряными крестами, церковными одеяниями и другим добром. На растерянную Матильду он нарочито сейчас не обратил внимания и помчался в сторону Винчестера.

Откуда-то из темноты вынырнул возбужденный Милес Герифордский.

– Они уже на улицах! – заорал он, вскакивая на коня. – Вперед, леди, вперед!

Они понеслись мимо темной громады собора и выехали на дорогу, по которой шесть лет назад Бриан Фитц с женой уезжали в Уоллингфорд, покинув Большой зал. История повторилась по спирали, только Стефан пировал той ночью после завершения коронации, а у Матильды ныне просто не ко времени разгулялся аппетит.

На торопливый стук копыт глухо отзывалось бесстрастное эхо. Вот и огромный мрачный собор. Матильду охватил страх, и все же она натянула поводья, замедлив бег лошади, ее пронзило зловещее предчувствие. Она ведь была так близка к заветной цели, в этом соборе ей должны были скоро надеть английскую корону, и все же она вынуждена бежать. Бежать, чтобы не возвратиться сюда больше никогда. Никогда!.. Ей захотелось впиться пальцами в холодный камень стен и прирасти к ним всем телом.