Клятва и меч - Грэм Шелби

Она резко отшатнулась, как будто получила пощечину, и смахнула с лица прядки волос.

– Вы не слушали меня, епископ. Отныне сама…

– Нет, императрица. У вас и без того достаточно светских дел. Что касается церкви, то я хотел бы взвалить груз ее проблем на свои плечи. Скажем, вопрос о назначении на освободившиеся должности в епархиях. Мой брат по незнанию не раз ошибался в этом деликатном вопросе, к чему вам повторять его промахи? Если вы передадите все это в мое ведение, поддержка Святой церкви будет вам обеспечена. Так будет лучше и для нас, и для Леди Англии – не правда ли, приятно звучит? Ни один монарх не может успешно править своей страной без помощи высшего духовенства. Надеюсь, вы не станете с этим спорить? – Он слегка улыбнулся и, заметив озабоченность на лице Матильды, расплылся в улыбке.

После долгой паузы она тихо сказала:

– Как скажете, епископ.

Казалось, на этом торг был завершен, но епископ Винчестерский привык вести дела так, как обедать за пиршеским столом, – пробуя все блюда до единого. Он погасил улыбку и, словно только что вспомнив о чем-то важном, нахмурившись, сказал:

– Простите, императрица, я запамятовал об одном касающемся вас деле. Ко мне прибыл человек. Он настаивает на том, чтобы вручить вам письмо или нечто в этом роде. Прошу прощения, я пойду переговорю с ним.

Генри поднялся и вышел из зала.

Посланник ожидал его в соседней комнате. Разговор между ними был коротким. Генри вынул свиток пергамента из-за ворота своей туники и тихо приказал:

– Сделай так, как мы уговаривались, и ты получишь богатую награду. Прочитай это письмо до конца и погромче. Я буду с негодованием возражать, как и остальные, но ты не обращай на это внимания. Когда закончишь, передай свиток мне, и только мне, и тут же уходи. Ясно?

– Я прочитаю послание, положу его перед вами и уйду.

– Верно. Теперь повтори снова то, о чем мы уже уговаривались. Если императрица спросит, кто ты такой, что ты ответишь?

– Я – посланник жены короля Стефана к императрице Матильде.

– Хорошо. Как долго ты живешь в моем доме?

– Два года, лорд епископ.

– Сделай, как я велю, и твоя карьера будет обеспечена.

Слуга епископа поклонился, и Генри ввел его в зал.

Матильда, Роберт и Милес озадаченно посмотрели на неожиданного гостя. Епископ занял место в своем кресле.

– Увы, этот человек не хотел представиться мне. Он настаивает на том, что послан к вам, императрица, и говорить будет только с вами.

Матильда изучающе смотрела на незнакомца. Это был приятного вида молодой человек, хорошо одетый, он выглядел не усталым, как должно быть после дальней дороги. Впрочем, возможно, он отдохнул, ожидая, пока его примут.

– Кто ты? – спросила Матильда.

Молодой человек ответил так, как научил его епископ Генри. Назвав свое имя, он сказал, что послан королевой, чтобы зачитать ее послание императрице.

Матильда поморщилась.

– Моя тезка перестала быть королевой с того момента, как ее муж был взят в плен. Хорошо, зачитай письмо, но не называй ее больше королевой.

Посланник кивнул, развернул пергаментный свиток и громко произнес:

– «От Матильды, королевы Англии и Нормандии…»

– Я же предупреждала тебя!

Молодой человек поклонился и продолжил как ни в чем не бывало:

– «… к вдове императора Германии и графине Анжуйской – с приветствием. Я получила сведения о том, как вы и ваши приверженцы поступили с моим супругом, королем Англии. Умоляю вас проявить милосердие и освободить его из сырой и темной тюремной камеры, в которую он помещен, словно преступник. Я обращаюсь к вам как женщина к женщине, но не как к официальному лицу, ибо в моей стране вы таковой не являетесь. Вы должны знать, что я контролирую графство Кент, город Лондон и большую часть реки Темзы. Вы также должны знать, что я…»

– Достаточно! – возмущенно прервала его Матильда. – Я не желаю слушать угрозы!

Роберт махнул рукой посланнику, чтобы тот ушел. Милес добавил, что молодой человек сделал свое дело, «и коро… э-э… жена Стефана не будет в претензии к нему, если он передаст письмо и покинет зал». Посланник взглянул на епископа. Генри в сердцах ударил кулаком по столу и гневно выдохнул, что такое письмо не приведет к миру. Глубоко вздохнув, молодой человек продолжил чтение:

– «Вы должны также знать, что я ожидаю помощь из Фландрии. Я контролирую воды между Англией и Нормандией и весь юг моей страны. Помните также, графиня, что хотя вы и взяли в плен моего, мужа, короля…»

– Графиня? – взвилась Матильда. – Это уж слишком… Я…

– Леди Англии, – успокоил ее Генри. – Вы – Леди Англии.

– Вот именно! Я не желаю отныне, чтобы ко мне обращались только как к графине. И пусть это знают все эти свиньи из хлева Стефана!

Посланник понимающе кивнул и продолжил:

– «… хотя вы и взяли в плен моего мужа, короля, мне остаются верны многие дворяне. Среди них королевский констебль, Роберт де Вер, Уильям, граф Серрийский; Роберт, граф Лестерский; графы Дерби и Йорк, Жоффрей де Мандевилл, Симон де Санлис, граф Нортгемптон и многие другие. Мы начнем войну против вас и ваших сторонников, если вы не вернете моего супруга, короля Англии Стефана, и не заключите с ним соглашение».

Посланник закончил читать и словно бы случайно дал упасть листу пергамента на стол перед епископом, а затем немедленно удалился из зала. Роберт и Милес смотрели вслед ему с нескрываемым восхищением – этот парень довел до кипения Матильду, глазом не моргнув. Императрица же протянула руку за письмом. На ее лице было одно желание – разорвать его в клочья, но не тут-то было. Генри ловко схватил свиток и помахал им в воздухе:

– Вам не стоит самой читать это. Письмо вас только расстроит. Но оно поможет облегчить участь бедного Стефана. Зачем так жестоко обращаться с ним? Он больше не опасен для вас, Леди Англии. Милосердие поднимет вашу популярность среди народа, подумайте об этом.

Матильда задрожала от гнева. Да, этот жирный боров, обожатель павлинов оказался искусным политиком. Меньше чем за час переговоров он ничего не потерял, более того, усилил свои позиции как высшего лица духовенства и богатейшего барона Англии. Без его поддержки она, конечно же, не могла бы стать Леди Англии, но епископ многое хотел получить взамен. Однако и его можно понять, Генри готов был перейти на сторону императрицы и не хотел потерять лицо в глазах высшего духовенства. Многие вельможи ожидали от него поддержки брату Стефану, и епископ не мог обмануть их ожиданий, он должен помочь королю. Но оставались и те, кто помнил, как король отказал ему в епархии в Кентербери, и были бы довольны его местью. И Генри своей позицией мог удовлетворить если не всех, то многих в создавшемся сложном положении. Он позволит королю пасть, осудит самонадеянную попытку королевы ставить условия Леди Англии и одновременно – усилит авторитет церкви и свой собственный, не забыв добиться более мягких условий для пленника. Этими действиями епископ превращал поражение сторонников Стефана в свою личную победу. Да, он заявил о своей покорности, но она больше походила на ультиматум.