Эмуляция: Иллюзия Контроля - Егор Гориллс

вошла ему прямо в грудь. Не было красивого падения, не было предсмертных слов. Просто глухой шлепок, удивлённый вздох, и его тело мешком осело на землю. Из дыры в его пиджаке толчками начала выбиваться тёмная кровь.

Шум. Просто лишний шум. Меня взбесило не то, что этот чиновник умер. Меня взбесило то, что они целились в Эллу. В мою команду. В неё. Этого я простить не мог.

Что-то внутри меня оборвалось. Струна, которую я так долго натягивал, лопнула с оглушительным звоном. Ненависть. Не та, которую я призывал. Не та, которую контролировал. Настоящая. Та, что была мной.

Красная пелена упала на глаза. Мир потерял краски, остался только один цвет — цвет крови. Я перестал чувствовать боль от застрявших в теле осколков пуль. Я перестал слышать крики. Я просто знал, что нужно делать.

Они чуть не убили Эллу. Они заплатят.

Я не рванул в атаку. Этого они и ждали. Вместо этого я прислонился к дереву, закрыл глаза и сосредоточился. Тишина. Внутри моей головы воцарилась абсолютная тишина. Я отсёк всё — звуки боя, собственные мысли, даже биение сердца. Остался только холодный, звенящий фокус.

Я выбрал цель. Один из тех, кто стрелял из-за машины. Самый нервный. Я чувствовал его — его пульс, его сбившееся дыхание, его страх, смешанный с азартом. Я потянулся к нему Разумом.

Это было не похоже на то, что я делал с Андреем. Там я ломал волю, подчинял. Здесь я не хотел подчинять. Я хотел разрушить. Я просто усилил то, что в нём уже было. Страх. Паранойю. Недоверие. В его голове зазвучал шёпот. Мой шёпот, ставший его собственными мыслями.

«Тот, что справа… он целится в тебя. Он хочет забрать твою славу. Он сдаст тебя начальству. Он предатель. Убей его, пока он не убил тебя. Убей! УБЕЙ!»

Я почувствовал, как его сознание треснуло. Как тонкая плёнка самоконтроля лопнула под давлением. Его глаза дико метнулись в сторону напарника. Тот как раз менял магазин, на секунду отвлёкшись.

Этого хватило.

Короткая очередь. Не в меня. В своего. Тот дёрнулся, удивлённо глядя на дыры в своей груди, и медленно сполз по капоту машины, оставляя кровавый след.

— Ты что творишь, сука⁈ — заорал третий, разворачивая ствол на своего, теперь уже бывшего, товарища.

Паника. Хаос. Идеально.

Я вылетел из-за дерева. Теперь я не бежал — я летел. Расстояние до машин я преодолел за пару секунд. Первый, тот, что убил своего, даже не успел понять, что произошло. Мой кулак врезался в его шлем сбоку. Хруст пластика и костей слились в один звук. Он упал, не издав ни стона.

Второй успел выстрелить. Очередь прошла мимо. Я уже был рядом. Удар ногой в колено — сустав выгнулся в обратную сторону. Дикий, животный крик. Я не стал ждать. Ладонь обрушилась ему на горло, сминая кадык. Хрип оборвался.

Я развернулся. Остальные бойцы, те, что приближались с флангов, замерли. Они видели всё. Они были профи, но к такому их не готовили. Я не дал им времени. Сорвал с пояса убитого пистолет. Не целясь. Просто в их сторону. Не для того, чтобы убить. Чтобы заставить залечь.

Они упали за укрытия. А я уже двигался. Рывок к ближайшему дому, где засели снайперы. Дверь вылетела от удара ногой. Лестница наверх. Два пролёта за три секунды. Люк на крышу. Я не стал его открывать. Просто пробил головой. Осколки черепицы и дерева посыпались вниз.

Двое. Они даже не успели развернуть свои винтовки. Один попытался выхватить пистолет. Я был быстрее. Перехватил его руку, сломал её. Второй удар — в висок. Он упал. Второй смотрел на меня с ужасом.

— Не надо…

Я не слушал. Схватил его за голову и просто ударил о парапет крыши. Один раз. Второй. Хватило.

Спрыгнул с крыши. Приземление на ноги, асфальт под ботинками треснул. Группа из трёх бойцов, державшая периметр, открыла огонь. Я не стал прятаться. Просто побежал на них зигзагами. Пули проходили мимо. Слишком быстро.

Первый. Удар в грудь, бронежилет прогнулся, рёбра хрустнули. Он упал, захлёбываясь воздухом. Второй. Я вырвал у него автомат, ударил прикладом по лицу, разворачиваясь. Третий. Короткая очередь в упор. Прямо в голову. Брызги крови и мозгов. Свидетелей быть не должно.

Я обернулся. Парень в машине. Последний. Он смотрел на меня с ужасом, пытаясь завести двигатель. Я подошёл, разбил стекло кулаком и выдернул его наружу.

— Не убивай, — прошептал он, трясясь.

Я молчал. Просто свернул ему шею. Быстро. Без лишних слов.

Все. Тишина.

Пламя в глазах медленно угасало. Ненависть отступала, оставляя после себя ледяную пустоту и гул в ушах. Я оглядел поле боя. Тела. Девять тел. Десятым был Андрей, но он не в счёт. Он был просто шумом. Помехой.

Я медленно побрёл обратно. К Элле. Она всё так же сидела на земле, рядом с телом чиновника. Её не трясло. Она просто смотрела на меня. В её глазах не было ни страха, ни осуждения. Только пустота. Такая же, как у меня внутри.

Она поняла.

Я опустился на колени рядом с ней. Не для того, чтобы скорбеть по Андрею. Чтобы убедиться, что с ней всё в порядке.

Я поднялся, отряхивая с колен пыль и чужую кровь. Тело Андрея — просто объект, помеха на газоне. Лишний шум. Главное — Элла была цела. Они целились в неё, пытались убрать ключевого члена моей команды. За это они и заплатили.

Мой взгляд метнулся к дому. Засада не была ликвидирована полностью. Там, внутри, оставались ещё. Я чувствовал их. Страх, напряжение, адреналин. Они слышали крики, выстрелы, а потом — тишину. И теперь они ждали.

— Элла, оставайся здесь, — бросил я, не оборачиваясь. — Не высовывайся.

Дверь была заперта. Массивная, бронированная, с электронным замком. Рассчитана на то, чтобы выдержать взлом или даже небольшой взрыв. Но она не была рассчитана на меня.

Я потянулся к атрибуту. Ненависть хлынула послушной, горячей волной, наполняя мышцы силой. Я не стал возиться с замком. Просто ухватился за края двери пальцами, которые под действием атрибута стали твёрже стали, и рванул.

Металл заскрипел, протестуя. Петли выгнулись, вырываясь из бетонной стены с сухим треском. Секунда — и дверь, весившая килограмм двести, оказалась у меня в руках. Я швырнул её в сторону, в кусты роз, ломая их и поднимая облако земли.

Внутри меня ждали. Трое. В холле. Они открыли огонь сразу же, не давая мне даже шагу ступить. Коридор узкий, укрыться негде. Пули впивались в тело,