Интим не предлагать, или Новая жизнь бабушки Клавы - Лина Богданова

class="p1">— Приятно слышать. Готовься. Завтра в семь поезд. Справишься?

Она бы сто раз справилась! Потому что сто лет не была в столице. И двести — на балете. И вообще все это Рите снилось. Однозначно.

И было в том сне «Лебединое озеро». И комфортный гостиничный номер. И романтический ужин в милом ресторанчике. И две приятных прогулки по вечернему Минску. И миллион потрясающих ощущений…

В уютном купе Рита увозила в родной город чемодан с подарками и впечатлениями. За чашкой чая поблагодарила мужа теплым и очень нежным поцелуем. Напомнила о ремонте.

— Я уже договорился. На послезавтра, — кивнул муж.

— Невероятно: три дня, а будто отпуск в путешествии провела. Тимка, ты волшебник! Я теперь не то что спальню — квартиру готова отремонтировать!

— Не получится. Через неделю мы с тобой в Гомель едем. На потрясающую премьеру. Надеюсь, мастер уложится, как обещал.

— Слушай! А в Гомеле я до сих пор ни разу ни была!

— И не только в Гомеле… Нам Беларуси не на один отпуск хватит…

«Снежинка»

— Люба, смею предложить Вам романтическое свидание. Приятная музыка. Хорошая кухня. Цветы. Вам понравится.

— Почему я?

— Потому что Вы — лучшая… Рискните! Не пожалеете…

«А и рискну, — подумала Люба. — Толку, что я всю жизнь дома под Жоркиным надзором просидела? Верой и правдой сорок лет супружеские обязанности исполняла. И что взамен получила? Дуру старую в компании с истеричкой, которая достала!

А вот возьму и изменю! Поделом — нечего было скандалить!»

Разбушевавшийся в голове сквозняк напрочь выветрил что-то очень важное, проснувшееся с первыми строчками этого странного послания. Что-то давнее и волнительное.

— Рискну!

— Такси будет ждать Вас в восемь. У подъезда. Кафе «Снежинка». Второй этаж, столик в эркере.

Люба навела красоту. Покрутилась у зеркала. А ведь хороша! А если лучшее платье надеть…

— И надену! И туфельки на шпильках возьму… Интересно, где этот принц меня нашел? Зима на улице, под шапкой да пуховиком мало что рассмотреть можно. Наверное, в поликлинике на приеме был. Хотя и там — маска до ушей, шапочка, халат… Или в театре? — Перед глазами поплыла последняя премьера. Люба тайком любовалась собой в зеркалах. Модная прическа, стильное платье… Муж в элегантном смокинге… — А этот-то тут при чем? «Все ненужное на слом — соберем металлолом!» Именно! Если понравится мужчина, я роман закручу! Вплоть до развода, чтобы неповадно было некоторым!

* * *

В «Снежинке» было уютно. Пастельные тона. Мерцание свечей в приборах и бокалах. Приглушенная музыка. И сказка за окнами — в подсвеченном фонарями зимнем вечере кружатся снежинки.

— Прошу Вас, — официант провел ее к столику.

На столе — бутылка советского шампанского и букет дешевеньких хризантем. Неожиданный натюрморт вызвал смешанные чувства.

— Благодарю за свидание, — послышалось за спиной.

— Жорка? А ты тут ка… — Люба не договорила — слишком силен оказался обрушившийся ураган. Из оживших ощущений, эмоций, воспоминаний.

— Люб, я идиот! Не знаю, что на меня нашло. Сорвался. Нет мне прощения! Но я искуплю. Заглажу. Постараюсь исправить. Ты только сразу не уходи. Место-то знаковое. Помнишь? С него у нас все начиналось…

Люба была здесь и не здесь. В далекой юности. Когда в «Снежинку» они ходили обедать с однокурсниками. Не было тогда ни этих модных штор, ни свечей, ни музыки. Только букет увядших хризантем да вытянутая из-за пазухи бутылка шампанского. Их первая встреча. Робкое Жоркино признание. И снегопад за окнами.

— Жор…

— Да, Любаша?

— Я прощаю… Только давай сюда почаще возвращаться…

Когда приходит праздник

— Елки-палки, лес густой! — Тома с трудом выбралась из машины.

Потому что лес. Потому что с елками. Потому что праздник любимый пропустила…

В больничку она загремела двадцатого декабря. Основательно. С реанимацией и прочими заморочками. Пришла в себя уже после праздника. Муж передал миниатюрный тортик. Но какая радость есть и не чувствовать вкуса?

Так что тортик Тома на пост передала. А сама осталась без праздника. И восстанавливался организм медленно. Сбивался то тут, то там. Тамара нервничала: скоро на работу, а тут …

— Может, недельку за свой счет взять? Боюсь, опять слягу…

— Погоди в истерику впадать, — обнял ее супруг. — Давай на выходные на дачу прокатимся. По лесу прогуляешься, воздухом подышишь, в баньке пропаришься…

— Банька… прогулка… мне бы элементарно добраться туда…

Однако добралась. Улыбнулась знакомым окнам да стенам. Оценила заботу: в доме было тепло, значит, Толя соседа протопить попросил.

Пока в себя приходила, чай пила да у огня дремала, муж дачными делами занялся. Потом разбудил Тамару:

— Пока светло, давай в лес наведаемся. В качестве тренировки.

Прошлись. Подышали. Баньку на завтра перенесли. Почаевничали в сумерках.

Телевизор посмотрели. В уютной дачной атмосфере задремали Томины тревоги.

Наутро она проснулась вполне себе бодрой. С хорошим настроением. И решилась на прогулку.

— А давай на лыжах, — подмигнул Толя.

— Ох-х-х… придется тебе обратно нас тащить…

Зимний лес встретил невероятной чистотой, свежестью, звонкой тишиной. Что-то волшебно-праздничное грезилось Тамаре под каждой заснеженной еловой лапой. Зовущее… Волнующее… Таинственное…

— Ух-х-х! — она выкатилась на поляну и зажмурилась. Кажется, на смену слабости пришли галлюцинации. В центре поляны яркими огоньками сверкала наряженная мандаринами елка. — Толя… — ухватилась она за мужа.

— Ну-ну, все в порядке. Просто праздник у нас. Новый год. Сейчас хороводы водить будем, стихи читать, получать подарки.

— Толь, где мы, а где Новый год?

— Томушка, праздник приходит тогда, когда его ждут.

Тома поверила. Проплясала два круга у елки. Стишок рассказала. И подарок получила в симпатичном конвертике. Разворачивать не стала, оставила кусочек удовольствия на потом. Расцеловала мужа. И самостоятельно до дачи добралась.

А после бани про подарок вспомнила:

— Толь! Ты самый лучший муж в мире!!! Путевка! В чудесный санаторий. На двоих!!!

— Ну да. До Египта ты сейчас, боюсь, не доедешь. А две недели отпуска никому не помешает. Да еще вместе — ну чем не продолжение праздника!

Любвеобильная Света

Что и говорить, встречаются на нашем жизненном пути любвеобильные дамы. Пусть и нечасто, но удивляют нас широтой и глубиной своих чувств. Женщинам — на зависть, мужчинам — на радость. Правда, и те и другие старательно скрывают свои эмоции.

Первые и сами себе в этой самой зависти не признаются. Да и чего завидовать, когда тут единственного бы на подвиги вдохновить. Заметьте, не пишу «удовлетворить». Потому что по уразумению большинства дам это вульгарно. И вообще: пусть удовлетворяются тем, что мы рядом. Та еще позиция. Но что