Роковое время - Екатерина Владимировна Глаголева

добровольцев, со всех сторон стекающихся в Яссы; из Фокшан греки и арнауты пойдут к Бухаресту, к которому движется сейчас и Владимиреску со своими пандурами; болгары будто бы намерены последовать примеру греков, и напуганные турки уже бегут под защиту Браиловской крепости. По ту сторону Олимпа престарелый Али-паша Янинский, еще ранее вступивший в соглашение с греками, поднял в своей крепости трехцветный флаг (который многими был принят за российский), уволил со службы всех турок и даже, как говорят, принял христианскую веру под именем Константин; у него тысяч шестьдесят солдат, значительная артиллерия и богатая казна; по слухам, он уже выступил к Салоникам. Если все эти силы объединятся… Смелость города берет, а победителей не судят.

Разволновавшийся Орлов смотрел на отражение лампы в черном стекле, а виделось ему зарево пожара, из которого и вправду вознесется феникс.

«Полно, полно, спустись с небес на землю», – урезонивал он сам себя. Скорой победы ждать глупо. Ипсиланти, бесспорно, храбрый человек и популярен у греков, но одной личной храбрости мало. Дипломат из князя скверный: заносчив, честолюбив, самоуверен, а молдаване и без того греков не жалуют. Они трусливы и всегда готовы поклониться тому, кто сильнее, – русским ли, туркам ли, лишь бы их оставили в покое. Эх, Орлова бы туда…

План, зародившийся в Кишиневе после выступления Владимиреску, состоял в том, чтобы ввести в Валахию 2‑ю армию для защиты мирного населения, не дожидаясь высочайшего повеления. Вот только Витгенштейн сразу обрывал Киселева, едва тот заводил подобные разговоры. Даже на письмо молдавского духовенства и дворян, опасавшихся мести за убийство пандурами сотни турок в Галаце, он ответил решительным отказом. Браиловский паша не имеет права вступить в Молдавию без разрешения султана. А когда Валахский Диван вознамерился просить турецких пашей прислать войска из дунайских крепостей для прекращения беспорядков, этой мере воспротивился российский генеральный консул Пини, по рождению грек. Но теперь Витгенштейн уже знает, что молдавские бояре отправили в Лайбах прошение к государю оказать им защиту и покровительство. Орлов попросил генерал-майора Пущина подготовить обширные выписки из различных дипломатических конвенций, заключенных между Россией и Портой, из которых следует, что ввод турецких войск в Дунайские княжества без предварительного уведомления российской стороны равнозначен началу военных действий. Эти выписки он передал Пестелю, когда тот возвращался в Тульчин, а Пестель оставил Пущину собранные им прокламации Ипсиланти на греческом языке для перевода на русский.

Пестеля в Яссы послал Киселев, узнав о фортеле Ипсиланти. У подполковника как будто уже имелся опыт хождения за линии неприятеля – под Дрезденом и Лейпцигом. К тому же они оба рассчитывали, что подробное донесение, написанное военным и содержащее лишь достоверные факты, а не слухи, передаваемые дипломатами, сыграет в пользу Пестеля в Лайбахе. Это донесение и читал сейчас Орлов.

Его имя в бумаге не упоминалось ни разу: Пестель сообщал лишь о том, что говорил с Инзовым, гражданским губернатором Кишинева Катакази, князем Ипсиланти, бессарабским вице-губернатором Крупенским, молдавским боярином Рознаваном, имевшим российский чин действительного статского советника, и российским консулом в Яссах Пизани, который нарочно приехал в Скуляны, где устроен карантин для молдаван, желающих укрыться в Бессарабии. Таково было указание Киселева? Или это сам Пестель не захотел впутывать Орлова в дело, исход которого кажется ему сомнительным?

Постойте-ка… Он пишет о тайном обществе, подготовившем возмущение греков и начавшемся с сорока человек. «Первые их усилия были устремлены на приобретение влияния на умы, в чем они успевали посредством книг, печатаемых в европейских городах и раздаваемых потом между греками. Долгое время ограничивали они свои действия сим кругом, и десять только лет тому назад, когда посторонние даже люди стали уже замечать, что между ними нечто приготовляется, приступили они к действию более положительному и образовали свое общество на сем основании. Всем обществом управляет Тайная Верховная Управа, коей члены никому из прочих собратьев не известны. Само общество разделяется на две степени. Члены низшей именуются Гражданами, члены второй – Правителями. Каждый Правитель имеет право принимать в Граждане. Сии Граждане никого из членов Общества не знают, кроме Правителя, их принявшего. Сей же Правитель никого не знает, кроме Граждан, которых сам принял, и того другого Правителя, коим он был принят. Из Граждан же в Правители поступают члены общества не иначе, как по предварительному разрешению Верховной Управы, которое доходит к Гражданам посредством частных Правителей, составляющих беспрерывную цепь от Граждан до Верховной Управы. Все Правители составляют одну цепь, потому что одною и тою же пользуются властию и точное преднамерение общества знают. Ипсилантий показывал Суцце список сих Правителей, коих число простирается до 200 тысяч человек. Каждый же из них имеет 4, 5 и даже 6 Граждан. Из сего явствует, что политическое сие Общество чрезвычайно многочисленно. Шесть месяцев тому назад был Ипсилантий избран Верховною Управою в ее Полномочные и в главные начальники всех греческих войск. О сем избрании было все Общество извещено, а посредством оного и вся Греция. При нем же находятся Советники, от Верховной Управы назначенные, с коими он должен совещаться и коих мнение обязан принимать в уважение. Возмущение, ныне в Греции случившееся, есть произведение сего Тайного Общества, которое нашло, что теперешнее время соединяет все обстоятельства, могущие содействовать успеху их предприятия…»

Орлова бросило в жар; на запунцовевшем лбу проступили капельки пота. Зачем Пестель пишет об этом с такими подробностями? Чего он добивается? Если бы князь Александр и сообщил о чем-нибудь подобном своему «брату» по масонской ложе, то приватно, не для передачи «наверх». Михаил Федорович еще раз перечитал эти две страницы. Верховная Управа, Правители, Граждане… Та самая система, о которой говорил Фонвизин в Москве, только под другими именами!

Павел Киселев сочувствует делу греков и с превеликой радостью помчался бы их освобождать, но тайные общества ему не по душе: если они не направлены против правительства, то почему не действовать открыто? Царь, раздраженный против итальянских карбонари, теперь узнает о греческих и непременно откажет в помощи Ипсиланти. То есть 2‑я армия не покинет пределов Бессарабии, Витгенштейн будет и дальше нюхать цветы в оранжерее, Орлов не поведет 16‑ю дивизию за Прут и за Дунай. Пестелю-то от этого какая корысть? Киселев прав, что не вполне доверяет ему. Темный человек, а следовательно, опасный. Как хорошо, что Орлов не ответил ему ничего положительного на приглашение вступить в его тайное Общество и не назвал никого из своих помощников! Зря только ляпнул про кроминского денщика…

Недели три назад Киселев негодовал на то, что командиром Вятского пехотного полка назначили полковника Павла Кромина