Каюр - Андрей Алексеевич Панченко

У меня дрожат руки, сердце выпрыгивает из груди, адреналин затуманил разум. Я не убийца! Будь что будет, но убивать я никого не буду! Всё, чего я добивался, к чему шел с таким трудом подвергая свою жизнь опасности, завтра может рухнуть, и мне плевать! Я не могу переступить через себя!

Я вышел на улицу, в ночь, в мороз и закурил позаимствованную у Ричарда трубку, ту самую, которую от недавно вырезал из моржового бивня. Крепкий табак резанул горло, и я закашлялся. Как они эту дрянь курят⁈ Пофиг, мне надо успокоится и остыть. Я ведь едва не совершил не поправимое! Я раньше не верил в бога, и в чудеса не верил, а вот теперь верю! Я попал сюда по чьей-то воле, а значит есть высшие силы, которым плевать на законы физики и вселенной. Мне за это время выпало столько испытаний, сколько я в своем времени и за всю жизнь бы не перенес, но мне везло. Везло и я всегда спасался, а иногда спасал и других, как будто невидимый ангел-хранитель сидел у меня на плече. Я сам святым не был, но до этого момента совершал только хорошие поступки. В самые отчаянные моменты я всегда верил в то, что всё у меня будет хорошо. А вот в тот момент, когда я положил подушку на лицо Соверса, у меня как будто переключатель в голове щёлкнул, мне стало совершенно ясно, что если я его убью, то всё будет плохо, очень плохо! Мне как будто знак дали!

— Чёрт с вами! — Я вытряс на снег так и не докуренную трубку и подняв голову к небу посмотрел на надоевшее уже северное сияние — Не знаю какие у вас на меня планы, но будь по-вашему!

Утром, я как дежурный разбудил всех в положенное время, но в этот раз, от установленного графика отступил, и велел сразу после гигиенических процедур никому не расходится. Обычно завтрак у нас начинался через час после подъёма, и пока Адам его готовил, каждый занимался своими делами, готовясь к основной работе. Сейчас же, чтобы поделится новостью, до приема пищи я решил не откладывать. Удивленные изменениями устоявшегося порядка, полярники собрались за обеденным столом, и терпеливо ждали моего слова.

— Так братва, мистер Соверс очнулся! — Я не стал тянуть кота за подробности.

В единственной жилой комнате зимовья немедленно поднялся гвалт из голосов. Все заговорили одновременно, и тут же возле нар Соверса выстроилась плотная стена членов экспедиции.

Соверс уже не спал, это я проверил в первую очередь, перед тем как собирать команду, и сейчас он с трудом о чем-то говорил с Чарли. Я даже не стал подходить к начальнику экспедиции, а сообщив новость, тут же собрался и ушёл к собакам. Теперь от меня почти ничего не зависело, решение о дальнейшей судьбе экспедиции и моей в ней роли должны были принять другие люди.

Не торопясь я обошел каждую собаку в своре, кормя животных и дольше обычного лаская псов и осматривая их на предмет ран и болезней. Собаки меня успокаивали. Вот преданные и надежные друзья, которые никогда не предадут и готовые отдать за меня свою жизнь! Ни каких интриг, предательств или сюрпризов. Для собак я всегда вожак, хозяин, единственный на земле, как бы я к ним не относился, хоть наказывай их, хоть ласкай. Мне с ними было хорошо и спокойно.

— Сидор, ну где ты ходишь⁈ — Меня отвлёк Ричард, который вошел в снежную пещеру, что служила моей своре домом — Завтрак остывает, никто без тебя не садится! Парни ждут распределения на работы!

— А что Соверс, не распределил? — Я конечно вел себя как обиженный ребенок, но удержаться от этого ехидного вопроса не смог.

— Он тоже ждет. Ты ему обещал какое-то новое лечение. Да и слаб он, едва несколько слов сказал и устал. Что с тобой вообще происходит? На тебе лица нет — Ричард обеспокоено осмотрел меня с ног до головы — Ты не заболел?

— Я здоров — Буркнул я, даже не делая попытки выйти из пещеры — И я не голоден, садитесь есть без меня, кому и что делать вы все знаете, не маленькие! Скоро вернусь и займусь Соверсом, так ему и передай. Всё, иди.

— Хорошо, передам… — Ричард еще раз подозрительно на меня глянул, и послушно скрылся с глаз.

— Ходят тут всякие, работать мешают, бездельники! — Прошипел я вслед ни в чем не повинному лыжнику — Всюду этим янки нужно свой нос сунуть!

В зимовье я вернулся только через час. Большая часть команды уже покинула домик, занявшись своими служебными делами. Метеорологи ушли снимать показания с приборов, Льюис и Джо чинили конюшню, остальные чистили снег с проходов к складам или ушли на охоту. Кода я вошел, только Адам, который мыл посуду, парализованный Соверс, и Чарли, сидящий на его кровати и показывающий ему какие-то бумаги, были в домике.

На столе, напротив моего места на столе стояла миска с холодными бутербродами и едва теплым, уже остывшим какао. Ни говоря ни слова я молча сел есть. Закончу с едой, сделаю Соверсу зарядку, скажу Адаму попробовать поиграть с ним в шахматы, и свалю на охоту! Сил моих нет тут сидеть среди этих рож, и ведь главное никто из полярников и виду не подал, что я теперь не босс, а такой же, как и все разнорабочий! Тактичные суки!

— Сидор — Едва я закончил есть, меня окликнул Чали — Вы не могли бы подойти?

— Ну? — Не вежливо спросил я, подойдя к кровати Соверса.

— Сидор, я понимаю, что у вас много дел, но уделите нам пожалуйста пару минут — Чарли как всегда вежлив. Что людей стрелять идет с улыбкой на лице и извиняясь за неудобства, что бывшему временному боссу «просьбу» настоявшего начальника передать.

— Я слушаю — Я присел на табурет рядом с кроватью.

— Я зачитал мистеру Соверсу отчет о том, что мы сделали — Чарли потряс своим дневником, в который подробнейшим образом записывал все происходящие на станции события. — И мистер Соверс в восторге!

— Это как это ты Чарли определил? В восторге он или нет? — Я ехидно усмехнулся — У него паралич, и, если он хрипит, это не значит, что он захлебывается от восторга. Вполне возможно, что он тебя послать хотел по матушке, но