Найденные ветви - Чарльз Табб

не собирался тебя расстроить. Просто хотел узнать сейчас, чем когда будет поздно. Такие вещи могут усложнить отношения.

– Джек?

– Да?

– Ты меня любишь?

– Да.

– Ты из тех, кто гуляет от партнера?

– Нет.

– Так я и думала. Для справки, я тоже. У нас в семье нет таких. Нас хорошо воспитали. – Она посмотрела на него в темноте машины. – И потому, что я знаю, что миссис Доусон и Хэнк несут больше ответственности за то, каким ты вырос, чем твои родители, я знаю, что ты тоже не такой.

– Тогда почему ты спросила?

– Чтобы донести свою позицию.

– И какая это позиция?

– Что я люблю тебя, а когда я кого-то люблю, я так же верна этому человеку, как и ты. Я ревновала бы, только если кто-то предпринял бы серьезную попытку забрать тебя у меня. Но тогда моя злость была бы направлена на другую женщину, а не на тебя.

Он кивнул и молчал до самого дома. Они продолжали сидеть в машине, пока Джек не спросил:

– Хочешь остаться на ночь?

– А ты хочешь, чтобы я осталась?

– Очень.

Она улыбнулась:

– Тогда я останусь.

– Мы только что в первый раз поругались?

– Я бы не назвала это руганью. Просто прояснили кое-что. – Она наклонилась и легко поцеловала его. – Твои родители часто ругались?

– Нет. Они были счастливы со своей выпивкой. Пиво для мамы и дешевый виски для папы. Пока у них было это, они были счастливы.

– Грустно.

– Что они не ругались?

– Нет, глупый, что они не были счастливы друг с другом достаточно, чтобы понимать, какой замечательный у них ребенок.

– Откуда ты знаешь, что я был замечательным ребенком?

– Легко. Потому что ты замечательный мужчина.

Они вошли в дом, и Джек покормил Бринкли. Они посмотрели телевизор, потом отправились в кровать и обнимали друг друга.

28

В четверг на той неделе работа продлилась дольше, чем ожидалось, и когда Джек приехал домой, на подъездной дорожке рядом с машиной Дженни стояла еще одна, незнакомая ему. Техасские номера не внесли ясности. В голову пришла внезапная мысль, что он ошибся насчет того, где жил Рик, и заставила задуматься, не разыскал ли его брат, но он сразу же отмел эту идею. Почему-то он сомневался, что Рик может позволить себе «бьюик» последней модели, стоявший на его подъездной дорожке.

Джек подумал, может, к Дженни приехала еще одна кузина. Никто из ее братьев не жил в Техасе, иначе он подумал бы, что, возможно, один из них приехал навестить ее. Внезапно у него зародилось подозрение, и он взмолился, чтобы оно оказалось ошибкой.

По дороге к дому, он осмотрел «бьюик». К удивлению Джека, пока он заглядывал в машину, открылась входная дверь. В проеме стояла Дженни, прислонившись к дверному косяку. Она не выглядела счастливой.

– Что случилось? – спросил Джек, уже предполагая ответ.

– К тебе приехали.

– О?

– Да. Друг из прошлого. Ты помнишь Кармен?

Его подозрение оказалось верным, отчего захотелось спрятаться. Внезапно его старая девушка из Нового Орлеана уже стояла позади Дженни и улыбалась, как будто знала, что Джек будет в восторге от их встречи. Ее поведение было полной противоположностью Дженни.

– Привет, Джек. Как делишки? – спросила Кармен, по-техасски растягивая слова. Это первое, что привлекло его в ней, а также последнее. Она по-прежнему была ошеломительно красива, но это была лишь телесная красота.

Джек посмотрел на Дженни, и ее глаза сказали все. Он понятия не имел, сколько эти двое пробыли вместе, разговаривая, но видел, что она знает, что чувства Кармен серьезнее, чем он ей рассказывал. Он видел, что Дженни сдерживает эмоции.

Кармен продолжала, как ни в чем не бывало.

– Что такое? Кошка язык откусила? Я знаю, ты удивлен увидеть меня.

– Вообще-то, в шоке, – сказал Джек.

– Мы тут занятно поболтали, – сказала Кармен. – Джек, как так получилось, что она думает, что мы были просто «друзья с привилегиями»? Ты не сказал ей, как сильно мы любили друг друга?

Голос Кармен сочился хорошим настроением, как будто весь этот эпизод был всего лишь недоразумением, над которым они все вместе посмеются позже вечером. Но Джек помнил этот тон. Он мог звучать радостно, но капал ядом.

– И вот я проехала всю дорогу от Хьюстона, чтобы просто сказать привет и выяснить, какие у тебя планы.

Джек понял, что за визитом Кармен стояло нечто большее, когда та бросила взгляд на Дженни, как будто мечтая, чтобы она канула в небытие и оставила их наедине, чтобы они могли возобновить свои прошлые отношения.

Он перевел взгляд с Кармен на Дженни и обратно.

– Как ты узнала, где я живу?

– Ну, я позвонила нашему арендодателю в Новом Орлеане, она была счастлива дать мне твой адрес для пересылки. Мне пришлось немножко приврать и сказать, что я должна тебе денег, но после этого она с радостью дала мне адрес, по которому ты живешь. Это и карта Дентона – вот и все, что мне было нужно, сладкий!

Дженни пронзила Кармен взглядом:

– Дай нам минуту, пожалуйста.

Должно быть, Кармен решила, что Джени нужно уединение, чтобы сказать последнее прощай. Джек знал, что в ином случае она никогда не сказала бы то, что сказала:

– Конечно, дорогуша. Не торопись.

Она развернулась и ушла в дом.

Когда Дженни шагнула наружу и закрыла дверь, Джек был уверен, что она действительно скажет свое последнее прощай. Когда она подошла к нему, по ее щекам бежали слезы.

– Я знала, что ты что-то скрываешь! Я так и знала!

– Дженни…

– Почему ты не сказал мне, что у вас была любовь? Почему продолжал говорить, что вы оба были друг с другом только потому, что так было лучше, чем быть одному?

– Я…

– Ты врал мне, Джек! Врал!

– Я могу объяснить, – сказал он.

– Да неужели?

Дженни скрестила руки на груди, провоцируя его попытаться убедительно объяснить свою ложь, а слезы боли и гнева текли и создавали на ее щеках маленькие ручейки. Они вдруг напомнили Джеку бурные потоки, появлявшиеся вдоль дороги во время гроз, когда он играл в детскую игру с плывущими ветками.

– Во-первых, я никогда ее не любил, но да, она любила меня. Причина, по которой я не хотел рассказывать тебе всю правду, в том, что мне… – В груди стало тесно. – Мне было стыдно.

– Стыдно? Почему стыдно?

– Как я относился к ней. Воспользовался. Я знал, что она любила меня, и врал ей, говорил, что это взаимно. В конце концов я не мог продолжать. Я сказал, что больше не люблю ее, и заставил съехать. Она