Щепотка удачи - Марисса Мейер

–Спасибо,– говорит Ари, и щеки у нее розовеют.– Наши выступления сегодня снимают на видео, так что…– Ее взгляд ненадолго останавливается на мне, и я понимаю, что должен что-то сказать. Комплимент. Что-нибудь простое, но честное. Ты прекрасно выглядишь. По-моему, достаточно просто.

Она действительно выглядит прекрасно.

Бесподобно.

Но по какой-то причине мой язык прилип к нёбу, и она отворачивается, прежде чем я успеваю справиться с собой.

– Эта группа такая классная. – Майя вынуждена кричать, потому что музыка переходит в оглушительное соло на духовых.

Мы находим место, где можно присесть на траву. Эзра снимает рубашку и расстилает ее для Ари, чтобы она не испачкала свое белое платье, что является одновременно и благородным жестом, и вполне весомым поводом разгуливать с голым торсом. Мне требуется вся моя сила воли, чтобы не закатить глаза.

Вскоре Майя вскакивает на ноги.

– Эта музыка зовет меня танцевать. – Она протягивает ко мне руку. – Джуд?

Я отшатываюсь. Это вполне приемлемая реакция на приглашение сплясать на публике.

Она смотрит на меня с укоризной.

– Да ладно. Пожалуйста?

– Я с тобой потанцую, – вызывается Эзра.

Майя колеблется, давая мне еще один шанс, но потом пожимает плечами.

– Хорошо!

Они направляются к сцене, где сотни зрителей собрались в бурлящее, толкающееся месиво из разгоряченных тел и пота. Моря пота.

– Тебе весело? – спрашивает Ари.

Я поворачиваюсь к ней.

–Да. Здесь здорово.– И это не ложь.

Я подумываю рассказать Ари о странном общении с гадалкой и котом Космо, но почему-то решаю промолчать.

Твоя аура очень противоречива.

Вместо этого я спрашиваю:

– Ты успела посмотреть какие-нибудь другие выступления?

–Мы слушали рок-группу на одной из небольших площадок, но застали только конец. Хорошие ребята, но у тех, что сейчас играют, уже совсем другой уровень. В их музыке чувствуется влияние nueva canción[74], с этими их дерзкими текстами и деревянными духовыми инструментами!

На сцене поют на испанском, поэтому Ари придвигается ближе ко мне и продолжает:

– Эта песня о силе, о любви и о том, как принять красоту латинской культуры. О, и посмотри! – Она указывает на сцену, ее глаза сияют. – Видишь вон ту девушку справа, она играет на чем-то похожем на лютню? На самом деле это чаранго! Я никогда раньше не видела его вживую.

Я усмехаюсь.

– Ты нервничаешь.

Ари морщится, но уже в следующее мгновение смеется.

–На самом деле я в ужасе.

Я хихикаю и придвигаюсь еще ближе, чтобы нам не приходилось кричать.

– Да. Ты вечно ударяешься в теорию музыки, когда нервничаешь перед выступлением. Оно и понятно! Я бы лучше переплыл ров с акулами, чем вышел на сцену перед всеми этими людьми. Ари, то, что ты здесь, – это просто потрясающе. И я знаю, что у тебя все получится.

Ари подтягивает колени к груди.

– Спасибо, Джуд. – Она улыбается мне, хотя в ее глазах таится легкая грусть. – Я рада, что ты со мной.

– Я бы ни за что не пропустил твой великий день. Уверен, Прю очень жаль, что она не смогла поехать с нами.

Ари кивает.

– Я знаю.

– Что ж… – Я склоняю голову набок. – Арасели Великолепная показала бы класс, взяв в руки чаранго?

Ари мечтательно подпирает подбородок ладонью.

–Она бы виртуозно играла на чаранго!

Группа заканчивает выступление, и мы аплодируем вместе с толпой, когда музыканты выходят на поклоны. Большая часть публики расходится – кто за едой, кто посмотреть, что играют на других сценах фестиваля. Но многие остаются. Развалившись на одеялах и пляжных полотенцах, они достают напитки из сумок-холодильников. Майя и Эзра возвращаются, запыхавшиеся, но довольные. Майя плюхается на траву рядом со мной, и тут я замечаю, насколько ближе мы с Ари стали за время их отсутствия.

Эзра садится, скрестив ноги, по другую сторону от Ари и начинает перечислять все закусочные, которые попадались ему на глаза, пытаясь решить, где бы ему поесть. Рабочим сцены требуется некоторое время, чтобы убрать инструменты, ударные установки, микрофоны, усилители и подготовить площадку для выступления финалистов конкурса.

– Эй, Эскаланте, зацени. – Эзра держит в руке травинку. Нет, не просто травинку. Это клевер. Четырехлистный клевер. – Нашел для тебя, – подмигивает он.

Я таращусь на талисман, который Ари берет у Эзры из рук, и испытываю такое странное чувство… будто меня предали. Словно, если кто-то из нас и должен был преподнести Ари такой подарок, то только я.

– Вау. – Ари вертит клевер в пальцах. – Я с самого детства таких не находила.

– У нас на заднем дворе целая клеверная лужайка, – говорит Майя. – Там четырехлистных полно. Думаю, это какая-нибудь генетическая мутация или что-то в этом роде.

– Значит, на самом деле они не такая уж редкость. – В моем голосе чуть больше горечи, чем мне бы хотелось.

Эзра смотрит на меня так, словно я бросаю ему вызов, и достает телефон. Через секунду он показывает нам экран.

– Если не считать волшебной клеверной лужайки во дворе у Майи, здесь сказано, что четырехлистник встречается примерно раз на пять тысяч растений. Мне кажется, это вполне считается за «редко».

Я хмурюсь. И все же… почему не я его нашел?

– Спасибо, Изи. – Ари открывает футляр гитары и кладет клевер внутрь. – Сегодня удача мне понадобится.

– Как гордый ирландец я являюсь ведущим мировым экспертом по всем вопросам, связанным с везением. – Он колеблется, прежде чем добавить: – А также по невероятному количеству суеверий.

Ари смеется.

– Может, у вас и растет четырехлистный клевер, но я уверена, что у нас, мексиканцев, суеверий больше, чем у вас. Мы погрязли в них по уши.

–Звучит как вызов.– Эзра откашливается, прежде чем провозгласить со всей серьезностью: – Ты знала, что плохая примета…– он загибает пальцы,– видеть во сне монахинь, убивать пауков, ежей, надевать серое на свадьбу или попадаться на пути рыжей бестии?– Он понижает голос, добавляя: – В смысле, женщины. Мы, рыжеволосые мужчины, безобидны. Мне нравится то, что в наших поверьях есть нотка сексизма. О! И еще в День Марии ничего нельзя отдавать.

Майя хмурится.

– А что это за День Марии?

– Понятия не имею. Может, как-то связано с Богородицей? Кажется, это в августе. Но я стараюсь блюсти традицию этого праздника и на всякий случай вообще никогда ничего не отдаю даром.

– Ты буквально только что подарил Ари четырехлистный клевер, – замечаю я.

– Черт. Об этом я как-то не подумал. В любом случае… сегодня не День Марии. Я почти уверен. – Эзра смотрит на Ари. – Ну, а ты какие суеверия знаешь?

Она задумывается.

– Дай-ка вспомнить. Нельзя выметать сор из дома.