Время Феофано - Давид Кизик

Именно с проповедей монаха Григориса началось духовное общение «западной» и «восточной» культур, которое и привело к созданию нового, сейчас уже традиционного, христианства. Грандиозное событие. И оно не прошло бесследно. В начале IV века, видимо, появился первый вариант легенды о святом Георгии. В ней мифологическая интерпретация легла на строгую историческую основу.

– Я слышал рассказы о папе Григорисе принявшем мученический венец от персидских наемников, гуннов. За его выдающийся подвиг Константин поставил ему храм. Это храм Св. Георгия. Некоторые монахи склонны отождествлять эти два имени, – раздумчиво произнес Полиевкт.

– «Григорис» – мирское имя Святого Георгия. И церковное житие святого Георгия абсолютно не согласуется с исторической реальностью. В нем все придумано, а события вопиюще противоречивы. Что, однако, имеет свое объяснение. В 494 году на Первом Римском соборе отец Геласий[633] запретил упоминать имя и деяние этого святого. Поэтому и неизвестно, что святой Георгий первым принял Бога Небесного и познакомил с Ним и Европу, и Переднюю Азию. Несмотря на запреты, Георгий единственный святой, которого признают и христиане, и мусульмане. Хызри, Джирджис, Хызр-Ильяс – под таким именем известен он у арабов.

– Но почему отец Григорис? Ведь побывали в свое время в Киевских горах Кавказа Святой апостол Андрей, а у южных Скифов армянский епископ Кардост. Возглавляемое им посольство из семи священников прожили у них 14 лет, выпустили «писание на гуннском языке». Потом епископа Кардоста сменил епископ Макар. И теперь в Дербенте[634] постоянно живет представитель Армянской Церкви.

– Раннее христианство в Армении, как известно, существует с 301 года. Чуть позже образовались Армянские, Албанские и Иверийские церковные округа, находившиеся в подчинении архиепископа Дербента, где и находился патриарший престол католикоса Албании, первого в мировой христианской истории[635].

После мученической смерти отца Георгия и нашествия персов в Закавказье Албанский церковный округ сошел на нет. А после Халкидонского собора откололся и Иверийский округ. Оставшийся Армянский церковный округ и стал преемником Албанского католикосата. Только стал называться теперь Армянским католикосатом с кафедрой патриарха в Двине. Вместе с тем мегаполис Византий стал приобщаться к христианству в 311–312 годах, а Рим – много позже. Но для современного общества эти сведения крайне опасны. Ибо в них – правда о Владыке Боже и восточной культуре. Это бросает тень на саму Церковь. А это, как ты говоришь, подрывает основы веры. Поэтому и запретили в христианстве даже упоминать имя и деяния Святого Георгия-Григориса, который, побывав в Киевских горах Кавказа у князя Божа, открыл западному миру познание божественной Истины. В более поздних легендах о Святом Георгии отчетливо просматриваются исторические реалии, ведь Змей или Дракон олицетворял в старой Европе именно гуннов.

– Мне кажется, государь, ты преувеличиваешь влияние Армении на нашу Церковь.

– Ничуть. Я могу напомнить, что Арийстан, или, как сейчас принято говорить, Великая Армения утратила свою независимость, которой она обладала более шестисот лет, в 387 году. Западные области этой империи были захвачены Римом, а восточная часть отошла к Ирану. Но этот «кусок» оказался столь богат и обширен, что всего через 7 лет, в 395 году Римская империя сама разделилась на две части – Западную и Восточную.

А оторванная от Вселенского христианского центра, Армянская церковь в Персии стала экзархатом. Но она сохранила основы нового христианства, ставшие к тому времени уже анахронизмами. И это безусловный подвиг его духовенства. Но Армянская церковь застыла в своем развитии. И эта черта присуща всем высокогорным цивилизациям. Она выступает в защиту незыблемости светлейшего образа Бога Небесного, отрицая его присутствия во всем, что окружает нас. Отрицая его многоликость. Персидские армяне одни из немногих, кто противился сильнейшему нажиму Византийских соборов, и кто не приравнял Христа к Богу! В этом заключаются наши сегодняшние противоречия.

Но при этом они остаются и теми, кто стоял у истоков нашей Церкви. Кто сохранил черты и традиции начального симбиоза двух учений. И потому, тебе, как Вселенскому патриарху, не следует накалять страсти между двумя Церквями, а искать пути для их сближения.

– Что же такого они переняли у язычников, чего не знали первые христиане? – С сомнением в голосе спросил Полиевкт.

– Христиане албанцы многое тогда переняли у киевских алан. Эти признаки в чистом виде остались в канонах современного Армянского католикосата. – Объяснил Константин. – Они, например, до сих пор крестятся, складывая два перста – большой и безымянный. На Востоке – это знак умиротворения. Глава Армянской апостольской церкви пронес через века сарматский жезл, украшенный двумя змейками. И даже титул, которым когда-то наградили первого епископа в Дербенте. Католикос, без греческого окончания «ос», разумеется, переводится с как «союзник», «присоединившийся». Увы, это тоже забытая история.

– Всего-то? – Скривился Полиевкт.

– Почему же, – усмехнулся Константин. – Далее, хоругвь и крестный ход. Хоруг – по-скифски означает «знак защиты». В мольбе о защите – смысл крестного хода с хоругвями, который есть и у солнцепоклонников, и у буддистов, а теперь и у христиан.

Потом, «икона» – это абсолютно не христианское изобретение. Оно переводится со скифского языка, как «открой душу», «говори истинно». Именно за эту уникальную способность икона вошла в I веке в буддийский обряд, стала священным произведением искусства Востока. Между прочим, до Трульского собора, то есть до конца VII века, христиане вместо Христа на иконах изображали агнца, т. е. овцу, и ей поклонялись. Лишь принятое на этом Соборе 82-е правило впервые повелело изображать «вместо ветхого агнца, Христа в человеческом облике».

Наконец, житель Скифии, закончив молитву, крестился и говорил: «Амин», связывая себя с крестом и Отцом Небесным. Произнося «амин», он показывал и жестом, и звуком, что душа его принадлежит Богу. Случайное совпадение? Нет.

И папа Георгий-Григорис был первым епископом, который, заканчивая молитву, рисовал в воздухе перстами крест и говорил: «Амин». И он был первым из христиан, который был крещен водой.

– Но почему ты приписываешь ему первое крещение водой? – Возмутился Полиевкт. – Разве не Иоанн Креститель был тем пророком, который окрестил Иисуса в водах реки Иордан[636]?

– Вот только не надо путать, мой дорогой Полиевкт, ритуальное очищение водой, принятой у иудеев, со скифским ритуалом приобщения к Богу Небесному. Скифы иногда даже изображают крест на лбу либо краской, либо татуировкой. После Григориса рисовать на лбу водою крест стали и христиане: после причастия священник на лбу прихожанина кисточкой изображает равносторонний крест.

Впрочем, у Новых христиан эти два ритуала совместили. Сначала очищают, затем приобщают. Как я уже и говорил, элементы ритуалов, и некоторые обряды старых религий были объединены в Новом христианстве.

Да и сам крест собственно. Можно десять раз перечитать Библию, однако там нет и слова о том, чтобы кто-то из христиан осенил себя крестным знамением. Даже Христос. Ни креста, ни крестного знамения у них не было! – Константин снял со стеллажа свиток и развернул его. – Вот, например, что пишет христианский автор III века Феликс Минуций: «Что касается крестов, то мы их совсем не почитаем, нам не нужны они, нам, христианам. Это вы, язычники, вы, для которых священны деревянные идолы, вы почитаете деревянные кресты, быть может, как части ваших божеств, и ваши знамена, стяги, военные значки, что другое из себя представляют, как не кресты, золоченные и изукрашенные?». И он не единственный, кто так думал. – Константин отложил свиток и взглянул на Полиевкта. – Григорис первым из христиан принял и Бога Небесного и его равносторонний крест «хач», который европейцы в то время называли «знаком зверя». Скифы же называли его «аджи», а индусы «ваджра». Крест был оружием Верхнего божества, сияющие лучи благодати которого расходились из Единого центра. Твердый, как алмаз, чистый, как солнце, крест защищает от нечисти, которая боится света. Отсюда происходит традиция – золотить «аджи», украшать их драгоценными камнями, потому что они – знаки Небесной, Солнечной природы. «Животворящий крест», точнее и не скажешь. Христиане переняли крест и традицию его почитания у обитателей Скифии слепо, не задумываясь над глубоким философским смыслом креста.

А одежда монахов, – после небольшой паузы продолжал Константин. – Ты когда-нибудь думал, откуда взялся этот покрой? Откуда черный халат и колпак? – Полиевкт отрицательно покачал головой.

– Халат назывался кафтаном, он был обязателен у жителей Скифии при священнодействии, – объяснял Константин. – За плечами любого северного кочевника висел башлык – шерстяной остроконечный капюшон. Христианские монахи соединили кафтан и башлык. Так появилась знакомая тебе одежда. Сильно отличается от белых хламид и накидок у жрецов средиземноморских. Не так ли?