Отступники - Виктория Александрова

ли она собиралась занимать место Элет в его жизни. Ей просто была нужна его помощь. Она просто не хотела, чтобы кто-то из его подданных (да и из населения Кэберита в целом) узнал о том, что угрожает миру. Поэтому снова вышло так, что Джон отправился в опасный путь с девушкой, ведьмой, у которой была какая-то своя цель, а он отчасти случайно попался ей под руку. Да, у него был Ключ, но ведь Кара могла бы просто забрать его и найти себе другого спутника посговорчивее…

Из размышлений его вывел голос служанки, разносившей блюда:

— Чего-нибудь ещё, господа? — улыбнулась она, да так лучезарно, что Джон невольно улыбнулся ей в ответ.

— Мне воды, — попросила Кара.

Служанка кивнула и убежала.

— Элет и правда никогда ни на что не жаловалась, — вздохнула ведьма, возвращаясь к прерванному разговору. — Даже когда Жанетта… как бы помягче выразиться… — Джон бросил на неё пронзительный удивлённый взгляд, и ей пришлось ответить: — Даже когда Жанетта затаскивала её в свою постель.

— Мне она ни о чём таком не говорила… — растерялся он, едва не уронив ложку.

Точнее, Элет признавалась, что любила Жанетту, а та одаривала её своей милостью и всякими мелочами вроде гребней или колец, но о том, что между ними была какая-то более тесная, сильная связь, он не знал.

— Она просто не помнила, — тихо ответила Кара. — После обряда инициации Жанетта уже не делала подобного, а вот до него… чего только не было, — невесело ухмыльнулась она. — Я-то ничего против Элет не имела, разве что… Это Жанетта была хоть куда, а я, вообще-то, интересуюсь только мужчинами.

— Ну, главное, чтобы… — Джон замялся, не зная, как выразить то, что он чувствует. Элет стёрли память примерно три года назад, если верить тому, что она смогла запомнить. Три года назад Джон вовсе не знал её, а она — его. Поэтому нечего даже думать о ревности. Если Элет спала с Жанеттой добровольно, то его это никак касаться не должно. — Главное, чтобы она её не заставляла.

— Не заставляла, но… Она её откровенно соблазнила. Вскружила ей голову своей… то есть моей, конечно, — хмыкнула Кара, — красотой, а ещё заботой, лаской, защитой… И в какой-то момент бедная девочка просто не выдержала. Попробуй тут не влюбись, если тебе нравятся не только мужчины, конечно. И мне… мне правда жаль, что я тоже в этом участвовала, — сникла Кара.

— Да брось, — улыбнулся Джон, натягивая поводья. — Ты не виновата.

Они замолчали, когда служанка принесла Каре воду.

— Отвар я сделаю, — вздохнула ведьма и сделала небольшой глоток, — но ты мне скажи, что не так? Просто бессонница, или тебе кошмары снятся, или…

— Да, кошмары, — прервал её Джон. — Или даже не кошмары, а просто сны… — Он замялся, не зная, как объяснить. Не посвящать же её во все тонкости своих взаимоотношений с сестрой, воспоминания о которых не дают ему покоя ночами! — Причём всё было так… как в жизни. Это даже не совсем сон, это скорее воспоминание, которое я так усердно и безуспешно пытался забыть.

— Об Элет?

— О сестре.

Кара не ответила и отвела взгляд, явно жалея, что завела этот разговор. Зато Джон почувствовал, что это его шанс выговориться наконец и, может, избавиться от щемящей пустоты в душе, которая неизменно сопровождала каждое воспоминание об Анне.

Но Кара вдруг заговорила, не дав ему начать:

— Бедняжка не заслужила такой участи… Почему-то, как я заметила, ни тебе, ни тем женщинам, что тебе дороги, по жизни не особо везёт.

— Это мягко сказано, — горько усмехнулся Джон. — Поэтому ты особо ко мне не привязывайся.

— Просто хочу тебе сказать… — Кара задумалась, опустив взгляд. — Жанетта знала, что Гилберт сделал с Анной, и собиралась как-то наказать его за это. Ты бы слышал её мысли, Боже… — Она невесело рассмеялась. — Она хотела заставить его оторвать член самому себе. Не успела, правда, пришлось убить его быстрее, чем она планировала.

— Как великодушно с её стороны! — наигранно всплеснул руками Джон и едва не разлил воду из кружки, которую служанка принесла Каре. — Я и не думал, что она такая добрая.

— Да уж, добрая… Ты же понимаешь, что она позволяла делать ему со мной то же самое, что и с твоей сестрой?

Джон уставился на неё непонимающим взглядом.

Да, следовало предположить, что Жанетта спала с Гилбертом, но он отчего-то не подумал, что это могло затронуть девушку, которую старая ведьма избрала своим сосудом.

— Ей-то всё это нравилось, — продолжила Кара, — и она совсем не беспокоилась о том, что я это тоже ощущала.

— Чёрт, прости, я… — Джон протянул руку и накрыл ладонь девушки своей. — Я об этом даже не задумывался. Получается, он и тебя тоже…

— Косвенно — да, — невесело хмыкнула она. — Он ведь не знал, что у Жанетты на самом деле не её тело. Не подумай, что я его выгораживаю, просто… Да и сестра твоя пострадала сильнее, чем я.

О да, это было правдой. Анне не посчастливилось забеременеть от насильника, а потом она умерла при родах. Джон помнил кровавое пятно на её белом платье, которое исчезло, когда ему удалось пробудить человечность в призраке сестры. Он до сих пор не понимал, как это у него вышло, и Элет тоже не понимала. А теперь Джон смог убедиться в безжалостности призраков на примере того старого колдуна… Анне же удалось побороть в себе желание убивать, стоило брату позвать её, назвать её имя.

Джон хорошо помнил тот холодный вечер и всё, что было потом.

Анна исчезла, Элет пришла в себя, но труп бедной рыжей девушки так и оставался лежать среди белых цветов. Вокруг совсем стемнело, уже почти настала ночь, но Джон смог разглядеть на её шее свежие синяки. Видимо, Анна её и задушила…

— Она мертва, — прохрипела Элет, голос её дрожал, будто девушка вот-вот заплачет.

— Я понимаю, просто… — Джон обошёл труп, не зная толком, что именно хочет обнаружить. — Нужно ведь её похоронить.

Элет не отвечала. Она тенью следовала за Джоном, обхватив её руку, и он её не отталкивал. После произошедшего ему не хотелось выпускать её из виду. И вообще отпускать.

Потому что сестра ушла, и, кроме Элет, у него никого больше не осталось.

— Мне так жаль, — сказала вдруг девушка, — жаль твою сестру… Она очень похожа на тебя…

— Тем, что пыталась тебя придушить? — нервно ухмыльнулся Джон. — Прости. — Эта глупая шутка вырвалась из него сама собой, как защитная реакция, как попытка спастись от осознания произошедшего. — Ничего, дядя за неё ещё попляшет у меня. — В