Здесь водятся бесы - Снежана Каримова

Угол был черен, никаких зеленых отблесков. Ночка тряхнул головой – померещится же. Наверное, фары проезжающей мимо машины мазнули светом по стеклу окна. Зеленым…

Надо меньше думать про эту бесовскую кошку.

Ночка вошел в темноту и прошествовал до письменного стола, испытывая себя на храбрость. Он включил настольную лампу.

Все в порядке.

Ночка сел на стул. Крутанул глобус, который родители подарили ему одиннадцать лет назад на первый звонок. Он давно пылился на верхней полке, и только недавно Ром спустил его, чтобы отнести Лешке. Но никак не доходили руки.

Ночка достал из рюкзака смятую розу, посмотрел на нее, мимолетно подумав, что можно подарить Русалке. Дурацкая идея, цветок до завтра еще больше обтреплется, да и вообще завянет. Поэтому он просто стал ощипывать лепестки темного живого бархата, пытаясь успокоиться. Ему все еще было не по себе после привидевшихся кошачьих глаз. Почему эта Невеста так на него действует?

Лепестки падали Ночке на колени и на пол. А он целеустремленно добирался до середины. В бордовой роскоши скрывались пестики и тычинки. Хлипкие, невзрачные, складывающиеся в желтого паука. Вот и он такой же. Много всего наверчено да накручено, но никто не видел его настоящего – нежного цветочного паучка.

– Ром! Все готово! – позвала Маленькая мама.

У них была традиция – ужинать обязательно вдвоем или хотя бы вместе пить чай перед сном. Вернее, втроем, спохватился Ночка, еще же была его сестра! Величиной с кулачок, если судить по животу мамы, но была!

Ночка представлял сестру веселой и бойкой, девчонкой-задирой. Маленькая мама, судя по составленному гардеробу, представляла ее принцессой, нежной барышней. Но он наверняка полюбит ее любой. Даже если сестра будет целыми днями сидеть в своей комнате и читать книжки. Книжки ему тоже нравились.

На кухне посреди стола в узкой вазе царствовала кровавая роза. Все-таки зря он ее купил. Вид у цветка был как раз хеллоуинский. Он не разгонял тьму, а наоборот, кажется, притягивал. В этой розе не было ни капли доброго, светлого, поднимающего настроение.

Маленькая мама накрывала на стол. В мягком розовом домашнем костюме она была похожа на большого плюшевого мишку.

– Мне кажется, что в последнее время ты совсем уж мрачный, – сказала она, раскладывая по тарелкам пюре, которое у нее всегда больше напоминало жидкую манную кашу.

Ну зачем она сама начинает? Бередит его. Что она хочет услышать?

– Ты сама все знаешь, – буркнул Ночка.

Маленькая мама устало вздохнула.

– Я подумала, что, может, у тебя для разнообразия появились другие проблемы, а ты сразу сердишься.

– У меня одна проблема.

– Вовсе нет, – возразила Маленькая мама.

– Вовсе да, – упрямо повторил Ночка. – Я никак не пойму, почему мне нельзя доучиться тут? Пожить хоть у…

Он осекся, перебирая друзей. День обитает в комнате с младшим братом и этим чертовым зверем. Феникс – с сестрой, они и так вечно делят комнату, двигая пограничный стеллаж. У Кощея сорок кошек. А вот Горыныч, который живет с отцом, может, и пустил бы, но не очень-то хочется в их холостяцкую комнату в общаге. Русалка? Ее родители относятся к нему хорошо, но явно не оценят в качестве жильца.

Маленькая мама демонстративно закатила глаза.

– Мы обсуждаем это чуть ли не каждый день! – недовольно проговорила она. – Там легче поступать учиться дальше – раз. Я не буду за тебя волноваться – два. Это новые возможности, новые горизонты… – Она вдруг сделала круглые несчастные глаза. – Да и как я справлюсь без тебя? Папа все время работает.

Маленькая.

Ночка сокрушенно вздохнул. А на другой чаше весов еще три школьных четверти с его Дружиной.

Глава 31

Парикмахеры из подворотни

18–21 октября

С утра, перед школой, Ром заявился к Демьяну, и тот подумал, что, похоже, мать-потрошитель совсем допекла Ночку своими сборами. Теперь друг сбегает из дома ни свет ни заря.

Вместе с Ночкой в сонную комнату братьев ворвался запах промозглого октябрьского ветра, словно вдруг распахнули окно.

Леша, еще в пижаме, спешно засовывал учебники в рюкзак. Ночка протянул ему принесенный с собой глобус и проворчал:

– Собираться нужно с вечера, чтобы утром ничего не забыть.

– Зануда, – сказал Лешка, покосившись на глобус, и снова продолжил свое дело.

– Не повезет твоей сеструхе, Ром, – хмыкнул День, вместо брата забирая из рук друга глобус. – Ты же как бабка с лавочки, все бубнишь да бубнишь. Пойдем на кухню, чай попьем.

Уже за столом, сворачивая блинчик с вареньем, Ночка огляделся по сторонам:

– Эй, Добрый День, а где твоя Невеста?

День перестал жевать, а Лешка низко опустил голову. Сдохла, что ли?

– Замучают все теперь этим вопросом, – шумно выдохнул Демьян. – Нет ее. Сбежала. Ушла туда, откуда и явилась.

Ночка снова вспомнил, как ему померещились зеленые кошачьи глаза в углу комнаты. Или это все-таки были огни с улицы? Он машинально откусил от блинной трубочки, не почувствовав вкуса.

Ночка же сам хотел, чтобы эта кошка пропала, исчезла из жизни Демьяна и из его жизни тоже. Вот, пожалуйста, теперь ее нет, но почему-то от этого не стало спокойнее.

– Может, вернется, – дежурно сказал он, чтобы подбодрить друга. – Нагуляется и вернется.

– Надеюсь. Мне ее не хватает, – признался День.

В школе Соня встретила Демьяна смущенной улыбкой. Она стояла у окна рядом с кабинетом, и День вдруг приотстал от Ночки. Как вести себя с ней? Сделать вид, что не было того поцелуя? Или подойти и взять за руку? Приобнять? Ночка же все равно обо всем знает. Нет, не про поцелуй, а о том, что Соня вчера снова гостила у Дня.

Но тут к ним присоединились Горыныч с Жар-птицей, и вся компания просто по инерции пришвартовалась рядом с Соней. И при Мари День не решился обнять ее.

Затем к ребятам подошел Кощей.

– Привет! Привет! А ты чего такой мрачный, будто тебе наваляли наконец? – спросил он у Горыныча.

День глянул на Кольку. Тот и впрямь был не в настроении, сверкая глазами из-под насупленных бровей. Демьян перевел взгляд на Жар-птицу. Ее бледное лицо ничего не выражало, словно закаменев. Ясно-понятно, у Горына снова проблемы с подружками…

Ночка же, когда День посмотрел на него, казался удивленным и растерянным. Да уж, они оба так углубились в свои мысли, что даже не заметили раздражения Горына. Да и не больното Дню хотелось это замечать.

Колька угрюмо посмотрел на девчонок, всем видом выражая, что не хочет при них