Театр для теней. Книга 1 - Наталия Аникина

— В первую очередь, ему надо написать о тех ценных союзниках, про которых ты говорила, — задумчиво произнесла Аниаллу, — хотя… хотя лучше поговори с Гвелиарин. Она больше нас понимает в тонких материях. А Кеан… он и саму Аласаис мечтал засадить за бумажные дела!

— Слава богине, ему это не удалось! — неожиданно громко воскликнула Талия.

— Да, слава богине, — пробурчала Алу. — И пришлось ему довольствоваться её несчастной Тенью…

— Да ладно тебе, Аниаллу! Вон ты как хорошо всё придумала. Мы-то привыкли к тому, что Гвели не вмешивается в государственные дела, и, обормоты, даже не вспомнили о ней. А я за это вашему молодому семейству ещё и должок прощу, — она лукаво улыбнулась, склонив голову на бок.

— Должок? — удивилась Алу.

Какая такая «молодая семья» имелась в виду, она понимала, но о существовании каких бы то ни было долгов у единственного, помимо неё самой, члена этого самого семейства, даже не догадывалась.

— Ой, госпожа моя кошка, как ты глубоко задумалась! — насмешливо проговорила Талия. — Это не совсем долг, мы с ним спорили насчёт восстанавливающего память зелья. Мы со змеюшным алхимиком Шуу, между прочим, в два голоса ему твердили — поможет, а он всё нос воротил да отнекивался. И даже сказал под конец, что если я окажусь права, то он сам за лапку меня отведёт к ан Руалам — на экскурсию в бестиарий! Да видно, не вышло у него разрешение получить… Ну и ладно, — махнула она рукой, — как-нибудь сама проберусь, так даже интереснее!

— Талия, а почему ты так уверена, что победила в этом споре? — от крайнего изумления Алу даже нахмурилась. Она изучающе, не мигая смотрела в лицо собеседницы. Ей с трудом верилось, что Анар мог не сказать ей о чём-то настолько важном, как попытка вернуть доруалскую память, пусть даже и неудачная.

— Э-э, — протянула Талия, — я думала — у вас один папка такой, а, оказывается, это семейное…

— Что «это»?

— Недоверие к танаям, конечно! — всплеснула руками дочка Аэллы. — Не ожидала от тебя. Уж ты-то должна понимать: когда речь заходит о зельях, ядах и противоядиях, танаи не ошибаются. А этот… да как же его?.. который у них «зампосла по ядам» — в общем, он подтвердил, что наше с Шуу снадобье должно работать, как желудок у ампуса! — Она ткнула пальцем в сторону клетки и только тут заметила, что зацепилась рукавом за шип.

Алу шагнула было, чтобы помочь ей, но Талия уже растерянно рассматривала порванный рукав: она слишком сильно дёрнула рукой, и свитер не выдержал.

— Красота требует жертв, — кокетливо заявила младшая Ан Камиан, колдуя над яркими петлями, и вдруг спохватилась: — Ой, извини, я когда с этими (кивок в сторону комнаты с гостями) пообщаюсь, потом гадости всякие говорю. Но ты тоже даёшь: чтобы танай ошибся в зельях — такого же быть не может!

— Но это не более невероятно, чем то, что Анар не сказал мне ни слова про своё чудесное исцеление! — в тон ей воскликнула Аниаллу. — Да я бы и сама заметила.

Это прозвучало куда менее уверенно, чем ей хотелось бы. Она начинала нервничать.

— Аниаллу, я знаю, что говорю, — убеждённо сказала Талия. — Если он по-прежнему ничего не помнит, значит… значит, так и не выпил эликсир! И я…

— Подожди, подожди… — подняла ладонь Алу и наморщила лоб, пытаясь вспомнить. — Это такая красная изогнутая склянка, а горлышко, кажется, черной шелковой лентой перетянуто. — Она нахмурилась ещё больше, уже предчувствуя, что угадала. Этот пузырёк показывала ей Шада, её ревнивая служанка. Вернее, она показывала запись, как Анар его прятал. Алу тогда отругала доносчицу и запретила ей шпионить за мужем. Видно, зря…

— Не лентой, а локоном Даэры, танцовщицы псевдоалайской, — закивала Талия. — Она, когда не выступает, одна из заправил у «нулей», Хранительница Источника. Хотя это ты и так знаешь.

— Я слышала, но никогда не относилась к разговорам про «забывчивых» серьёзно. Не укусят? — показала Алу глазами на ампусов и, когда хозяйка зверей отрицательно мотнула головой уселась прямо на клетку. — Да и как всё это связано друг с другом: танай, ты, Даэра, «нули» и Анарова память?

— Ты забыла, почему «нулей» называют «нулями»? Потому что они об-ну-ля-ют-ся — теряют все воспоминания. А для чего? Чтобы облегчить работу Веиндору. Для этого они пьют воду из Источника. Шуу, оказывается, и в Бриаэллар-то приехал, чтобы изучать наших «забывчивых» (это уже потом он кремами всякими и духами увлёкся).

Вот он-то и приметил, что тот, кто выпьет нулёвской воды, сохраняет некоторые из привычек и почти все свои старые навыки — читать там, писать, колдовать, а вот память о том, как они были приобретены — уже нет, она пропадает навсегда, вместе с остальными воспоминаниями. И эффект этот, как след от наших когтей, остаётся, даже если сменишь тело… Тебе это всё ничего не напоминает? — Талия выразительно распахнула глаза.

Ещё бы! Ей очень даже напоминало. Точно так же было и с Анаром, после того как Амиалис лишила его памяти: все его умения остались при нём, а воспоминания о ранних годах жизни исчезли. Но Аниаллу и в голову бы не пришло, что такое вещество может быть у «нулей»! Хотя вся история псевдоалаев, или «плагиата с кисточками», как называла их расу Талия, была полна тайн и нелепиц…

Из предисловия Талии Мурр ан Камиан к «Псевдосветским беседам с псевдоалаями» Диафера Дарларонского.

Эта история началась с того, как один неэнхиаргский бог во время туристической поездки в Бриаэллар познакомился с алайской расой. Кошки Аласаис поразили его воображение. Ну, все эти ушки, хвостики, светящиеся глазки, телепатия и прочие магические навороты. Бог Дитриус чуть не лопнул от зависти. Есть легенда, что он даже пришёл к Аласаис и попросил сделать его си'алаем, но она отказала ему. Хотя наэй и была при этом довольно вежлива, Дитриус всё же обиделся. Он слал ей письма, в которых, цитируя многих и многих авторов, объяснял ей, как богиня должна относиться к верующим, писал о милосердии, о её долге, наконец. Наэй Аласаис отмалчивалась, хихикая про себя, что она, слава богам, не богиня и поэтому вполне может себе позволить и верующим малость похамить.

Можно было ожидать скандала или даже какой-нибудь гадости от столь импульсивного существа, как Дитриус, но, на счастье, ему нравилось слыть существом добрым (такова была одна из догм, которой он фанатично следовал), и вот, вместо того чтобы вредить Аласаис, Дитриус решил превзойти её, создав своих собственных алаев.

Результат этой невероятной задумки по всему Энхиаргу обсуждали уже многие сотни лет. А ведь Дитриус планировал, что его алаи будут жить только в лично им созданном мире и заниматься преимущественно вытачиванием статуй их великого творца из всего, что под руку попадется, сопровождая это благородное занятие вознесением хвалы ему же — милостивому и справедливому… Ходил даже анекдот, что в качестве вершины выражения верноподданнических чувств намечалось сотворение сверхстатуи Дитриуса, то есть придание всему его миру формы божественного тела.