Театр для теней. Книга 1 - Наталия Аникина

У тяжёлых чёрных светильников из безднианского стекла была собственная история, как и у своеобразного венка, сплетенного из тонких загнутых рогов и лихо надвинутого на один из них. Была биография и у вьюна, причудливыми, словно искусственно созданными, узорами оплетающего стены, на некоторых стебельках которого вместо листьев подрагивали лапки, наподобие лягушачьих; и у лёгких расписных штор (в прошлой жизни — явно дамских платьев), мелко трепещущих, словно от страха перед грозными шипами балконной решётки; и у каждого из грозди перезванивающихся над балконом колокольчиков и ярких стеклянных подвесок…

В общем, дом — как это там? — «производил неизгладимое впечатление и надолго приковывал к себе внимание». Даже Аниаллу, которая видела его далеко не в первый раз, нашла на что засмотреться…

Впрочем, меняться и удивлять — это вполне в традициях Бриаэллара. Он всегда был и остаётся городом, удивительным в смысле сюрпризов. Прогуливаясь по его знакомым с детства улицам, вы постоянно ловите себя на мысли (или скорее на чувстве), что… что-то не так. Да, точно — только вчера здесь этого не было, а было что-то совсем другое… или, может быть, вообще ничего не было? Вот, например, не далее как в прошлый четверг Аниаллу соблазнилась заманчивым ароматом и, поблуждав немного по незнакомым переулкам, наткнулась на небольшую площадь в тупичке, на которой возвышался огромный, в пять алайских ростов, рыбий скелет. Местами с его белоснежных рёбер на лохматых веревочках свисали вяленые рыбки. Приняв поначалу это место за своеобразный магазин, Алу, не обнаружив в нём продавца, постучала в пару соседних домов. Но их обитатели только развели руками и заявили, что знать ничего не знают. Кость видели, слюной по лакомствам исходили, но трогать боялись — мало ли что. Далёкая от подобных предрассудков, а также очень — ну просто смертельно! — голодная Аниаллу недолго думая набрала целую гроздь «плодов» с этого рыбного дерева, и у них с Анаром был бы великолепный ужин, если бы… если бы этого обормота не угораздило свалиться в бассейн, невесть когда успевший заменить ледяную крышу Зала Весенних Ливней Нель-Илейнского посольства. Там он и остался — обсыхать в компании любезного наларского дипломата и его многочисленного семейства — до утра.

Изменения, произошедшие с домом Талии, были куда менее значительными: со времени последнего визита Аниаллу на Дикую аллею под балконом появилась клетка с толстыми прутьями, в которой бесформенным пятном тепла спало что-то голокожее и, кажется, жёлтое; и некое, явно ездовое, существо — в чёрной чешуе, с устрашающе мощным шипастым хвостом и двумя шеями, причём только одна заканчивалась головой.

Эту диковинку как раз и разглядывала Аниаллу (гадая, отрубили ему вторую голову или «пустая» шея имела какое-то иное назначение), когда шторы на балконе колыхнулись и, разорвав пополам зелёного дракона, парящего над кактусовым полем, показалась тонкая, по-ан Камиански белая ручка. Ловко изогнувшись, она проскользнула между шипами решётки, на ощупь сорвала с вьюна невзрачную ягоду и снова спряталась.

Убедившись, что с хозяйкой дома ничего не случилось, Алу собралась было незаметно покинуть её владения, чтобы избежать вопросов, которые ей сейчас были совсем ни к чему, но не успела. Между половинками дракона возникло лицо жующей Талии.

— Сианай — и у нас! Как это кстати. И какая правильная сианай! Не иначе, Аласаис наградила меня за муки, — она страдальчески завела глаза так сильно, что радужка полностью спряталась под веком.

Аниаллу про себя усмехнулась: под муками, видимо, подразумевались как раз несколько недель томления во дворце Аласаис.

— С возвращением, — она подошла поближе к балкону, — я и не знала, что ты… освободилась. Подумала: уж не забрался ли кто чужой в твоё логово?

— За «логово» спасибо, да только кто в здравом уме сюда полезет? — Талия любовно провела пальчиком по особенно жуткому шипу и вдруг так дёрнула решётку, что с обвивавшего её вьюна прямо на головы зверям в клетке посыпались ягоды, а сама решётка с лязгом сложилась гармошкой. — Так-то лучше. Ты сейчас куда?

— Никуда. Просто гуляю, — ответила Алу. Талия была, пожалуй, единственным алаем, который мог бы понять того, кто выбрал это место и это время для моциона. Она сама обожала дождь, ветер и глубокую ночь, а жутковатую аллею считала едва ли не лучшим местом в Бриаэлларе.

— Вот это правильно, — промурлыкала Талия, высовываясь из окна, чтобы дотянуться до своих питомцев, которые оказались коричневыми в жёлтых пятнах.

Одна из разбуженных тварей поднялась на задние лапки и принялась лизать её руку тёмно-фиолетовым, раздвоенным языком. Аниаллу поморщилась.

— Где ещё у нас найдёшь такой уголок? Нигде. Везде светло и чистенько, как в Элаане. Тоска, одним словом, — посетовала Талия. — А ведь скоро станет ещё хуже. Я почему говорю, что сама Аласаис нам тебя послала: мы тут второй час прошение сочиняем Верховному жрецу, чтобы он позволил нам самим прочесать Сад, если уж город без этого никак не может обойтись.

— Сад? А что не так с Садом?

— Это неизведанная для ВЖ территория. Он не знает, чего от неё ждать — мало ли что кроется здесь, в этих дебрях, — Талия улыбнулась с загадочной многозначительностью, — и хочет внести ясность в этот вопрос. Но с тем же успехом, Кеан мог бы заявить, что опасен дворец Аласаис, ведь всех его тайн он тоже не знает. На мой взгляд лезть сюда с проверкой — почти такое же кощунство! Да и сам Сад будет защищать свои секреты — по крайней мере от тех, кто не уважает его дух. И Кеан получит серьёзных врагов в собственном городе, хотя они могли бы стать ценными союзниками!

— И чем я могу вам помочь? — спросила Алу, наблюдая, как дочка Аэллы только что обслюнявленной зверем рукой преспокойно отправляет в рот одну ягоду за другой.

Сквозь ягоды Талия пробурчала что-то похожее на «поучаствовать» и в конце очень убедительно хмыкнула.

— Поучаствовать? Талия, — вздохнула Аниаллу, — если сейчас и есть что-то более вредное для вашего дела, чем моё участие, то я этого себе представить не могу. Кеан просто не даст разрешение на вашу экспедицию.

— Да нет. Мы не зовём тебя с собой. Но ведь ты не только сианай и дочь Верховного жреца, — Талия подмигнула, — но и известная мастерица всякого бумагомарательства. А мы тут как раз гадаем, как бы так написать, чтобы он дал согласие! Ведь все наши песни про «дух Дикого Сада» он пропустит мимо ушей, — развела руками зеленоглазая кошка.

— В первую очередь, ему надо написать о тех ценных союзниках, про которых ты говорила, — задумчиво произнесла Аниаллу, — хотя… хотя лучше поговори с Гвелиарин. Она больше нас понимает в тонких материях. А Кеан… он и саму Аласаис мечтал засадить за бумажные дела!