Темная зона - Терри Персонс

В углу мастерской покоилась старая бензокосилка. «Идеально», – подумалось ему. Поработав некоторое время над ее ножами, он почувствовал, как успокаивается все его тело и разум. Куэйд подошел к косилке, поднял ее и поставил боком на верстак. Прежде чем дальше заниматься ремонтом, он принял меры предосторожности, которым обучил его заботливый отец, – выкрутил из движка свечу, чтобы тот не смог случайно завестись.

Верстак ему был нужен для того, чтобы извлечь ножи. На перфорированной плите над верстаком висел набор инструментов; Куэйд снял гаечный ключ, а на плите остался черный рисунок ключа. Отец его пользовался несмываемой краской, очерчивая контуры инструментов там, где им полагалось висеть, – когда инструмент снимался, сразу было видно, на какое место его следует вернуть.

К корпусу косилки нож крепился всего одной гайкой. Приложив небольшое усилие, Куэйд сумел ослабить и снять ее. Он вытащил нож и зажал его в тиски, установленные в дальнем конце верстака.

Потом снова обвел взглядом плиту и заметил пустой прямоугольник. В прошлый раз он снял кожух с десятидюймовой фрезой, да так и не вернул его на место. Отец такого бы не одобрил. Оглядывая тянувшийся вдоль всей стены верстак, он отыскал на нем кожух, забрал его и положил рядом с тисками, после этого достал защитные очки и надел их, предохраняя глаза, подтянул рукоятку тисков, еще туже затягивая нож, и принялся за работу.

Широкими, размашистыми движениями он направлял напильник под сорок пять градусов к режущей кромке лезвия. Как учил его отец, напильник он двигал не кистью, а всей рукой, от плеча. Скрежещущий звук умиротворял и расслаблял не хуже любого опуса Бетховена или Баха. Каждое движение имело свой собственный ритм, свою музыку и все же составляло единое целое и с тем, что было до него, и с тем, что за ним последует. Ритмы сонаты, написанной для металла.

Закончив с косилкой, он принялся за садовый инвентарь. Все лопаты требовалось подточить, а это занимало довольно много времени, поскольку их было пять. Каждую он зажимал в хомутик на верстаке, начинал с левой стороны полотна и двигал напильником к центру, потом переходил на правую сторону и двигался к середине. Движения его рук были широкими, плавными и согласованными. Примерно по пятьдесят на лопату. Большинство людей о заточке лопат и не думают, но отец научил его, что острыми лопатами копать куда легче. Они врезаются в землю, как в масло, и корни рубят как нечего делать. Работая, Куэйд раздумывал, а не смогут ли лопаты с той же легкостью полосовать и кое-что другое. Он отложил в памяти – на следующее дело прихватить с собой самую острую из всех.

Он прислонил к стене сарая последнюю лопату и устроил перерыв. Опершись одной рукой о край верстака, рукавом куртки отер пот со лба, а потом провел им по верхней губе и усам. Доработался до пота, и ему это нравилось. Расстегнув куртку, он сбросил ее и кинул на один из табуретов. Отыскивая на плите другие инструменты, нужные для заточки, он уткнулся взглядом в набор висевших на этой плите топоров.

Глава 44

«Я теряю разум?»

Остаток пути оба они молчали. Гарсиа слушал радио, не думая ни о чем, кроме дороги. Бернадетт сидела, отвернувшись от него и глядя в окно. Ей было стыдно, что она сорвалась на глазах у своего босса, и страшно от того, что этот срыв угрожает ее карьере больше, чем любой из ее прежних ляпов. Даже до громкой сцены отношение Гарсиа к ней и ее дару было яснее ясного: любопытство – поддержка – сомнение – возмущение. Вот и подтвердилось теперь, что его мелкая сошка видит мертвецов и мертвых псов. Ей было неизвестно, как воспримет босс эти последние новости. Она подозревала, что вряд ли это ему понравится.

«Мертвецы. Мертвые псы».

Неужели она и в самом деле разговаривала с призраком? Дотрагивалась до него? Занималась с ним сексом? Придет ли он снова к ней в постель – хоть званым, хоть незваным? От этих вопросов кружилась голова, но и от других разум туманился не меньше. Авги – добрый дух или какой-то зловредный? Откуда он столько всего про нее знает? Как смог он предостеречь ее насчет поминок? Другие призраки тоже начнут облекаться перед ней в плоть? Как ей тогда полагается распорядиться такой способностью? А эту ей дал Бог или Сатана? Она знала, как ответил бы на все эти вопросы францисканец. Едва ли не в ушах у нее стоял его порицающий голос: «Ты спишь с дьяволом, дочь моя».

Самый же большой, самый тревожный вопрос она то и дело задавала сама себе: «Я теряю разум?»

Когда они въехали в городок Дассел, она привела свои мысли в порядок и нарушила повисшее в машине молчание:

– Подъезжаем.

– Да. – Взгляд Гарсиа не отрывался от северной стороны дороги. – Двухэтажный дом в окружении деревьев по обе стороны. Крытая веранда. Я его узнаю, когда увижу.

– Он после Дассела?

– Но не доезжая Дарвина, родины самого большого клубка шпагата, намотанного одним человеком.

Почувствовав облегчение от его болтовни, Бернадетт хмыкнула:

– Что?

– Была когда-то мода на самый большой клубок шпагата, пока в победители не выбился какой-то задрипанный городишко в Канзасе. И все равно дарвинский клубок шпагата остается единственной громадиной, которую намотал всего один человек.

– Он все еще мотает? – спросила Бернадетт.

– Он умер.

– Может, он-то ко мне следующим и наведается, – неприязненно выговорила она.

Гарсиа объехал грузовик, остановившийся перед ним для левого поворота.

– Хотите поговорить?

– Нет-нет. Не беспокойтесь, – запинаясь, выпалила она, уже жалея о своей хиленькой шутке. – Все в порядке, моя голова снова в игре.

Гарсиа ткнул пальцем в окошко с ее стороны:

– Отлично, потому что мы, похоже, прибыли. Хозяйство все в огнях, как рождественская елка.

Бернадетт резко повернула голову вправо, разглядывая через плечо сельский дом, свет в котором горел едва ли не в каждом окне.

– Он боится темноты, – заметила она.

– Откуда вы знаете?

– Просто знаю.

Гарсиа замедлил ход и направил «понтиак» вправо, сводя его с автострады, чтобы его нельзя было заметить из дома. Машина ткнулась в узкую полоску бурьяна, окружавшего лес. Гарсиа выключил фары и заглушил мотор.

– Значит, мы оставляем машину здесь и пробираемся через лес. К дому подойдем сзади.

– Похоже, у вас и план готов.

Гарсиа достал пистолет и сунул его в карман куртки.

– Как только разберемся, с чем мы тут имеем дело, вызовем подкрепление.

Бернадетт достала и проверила свой «глок», потом снова убрала его в кобуру.

– Вы все еще не убеждены, что мы имеем дело с тем самым психом?

– Не уверен, что я выбрал тот самый дом. – Гарсиа открыл дверцу, выпрыгнул на землю и принялся шарить под сиденьем.

Открыв свою дверцу, Бернадетт вышла из машины.

– И это единственная загвоздка? Вы больше ничего не хотите мне сказать?

Он достал фонарик, выпрямился, щелкнул, включая.

– Я думал… и передумал. В вас определенно что-то есть. Опыт, или способности, или черт его знает что там – называйте как хотите. Мы вышли на того, на кого надо. Все это – ваша работа.

– Все это – наша работа, – поправила она, закрывая дверцу машины.

От того места, где Гарсиа поставил свой «понтиак», они зашли в лес, направляясь на север. Он шел впереди, держа перед собой фонарик и направляя луч в землю. Почва под ногами слегка чавкала, пахло дождем и мхом. Стараясь идти по прямой, они перешагивали через поваленные стволы, петляли среди хвойных и крупных лиственных деревьев. После двадцати минут утомительной прогулки почти в полной темноте они решили, что зашли достаточно далеко, и повернули на восток, к дому. Выбравшись из зарослей деревьев, вышли к небольшому водоему, берега которого поросли тростником, бурьяном и высокой травой. Оба присели на корточки рядом друг с другом. Гарсиа выключил фонарик. Они оказались на берегу пруда позади дома Куэйда. Окна задней стороны дома, сиявшие так же ярко, как и те, что на фасаде, отражались на поверхности воды. Наискосок от пруда, по левую сторону, Гарсиа и Бернадетт заметили металлический сарай, занимавший не меньше места, чем весь дом. Прилаженный в конце него огонек тоже отражался на поверхности пруда.

Бернадетт, сощурившись, всматривалась в темноту.

– Есть дверь и два окна на этой стороне хозпостройки, – шепнула она.

– Стороне чего?

– Того металлического сарая.

– «Хозпостройка»… Фермерское словечко или как?

– Забавно. – Бернадетт сощурилась еще больше. – Не могу разобрать, есть ли кто внутри сарая. Слишком яркий свет на дворе.

– Думаю, это автомобиль Куэйда, – сказал Гарсиа, указывая на «вольво», стоявшую на подъездной дорожке, пролегавшей между домом и металлическим строением.

– Что теперь? – спросила Бернадетт.