Джамьянг Кхьенце Чокьи Лодро. Жизнь и эпоха - Дилго Кхьенце Ринпоче

педантичным и довольно вспыльчивым. Он взял себе в помощники только двух монахов из Дзонгсара. Каждый день перед началом работы монахи мыли свои лица и руки, прополаскивали рты и читали дхарани Ваджравидараны. После повторения дхарани они снова проводили те же водные процедуры, но уже водой, которая была благословлена дхарани, благовониями и молитвами, – так же, как это обычно делают во время пуджи. Во дворе, прямо на траве расстилали белую простыню, и все три монаха садились в ряд – первым сам Лама Дзола, а остальные за ним. Они закрывали рты хадаками, раскатывали свитки с дхарани и умащали их шафраном. Лама Дзола лично следил за процессом. Он проверял каждый свиток, складывал листы вместе, сворачивал их и помечал.

Так эти трое работали около двадцати дней, и всё это время другая группа монахов печатала дхарани, и за этим процессом наблюдала третья группа назначенных лично Ламой Дзолой монахов. Когда все дхарани были готовы, настало время освятить статуи. За это отвечал уже сам Лама Дзола.

Лама Дзола выполнял подобную работу для шедры Кхамдже много лет. Множество статуй лабранга были сделаны именно им.

Таши Намгьял рассказывал, что местные плотник и кузнец были так искусны в своих ремёслах и умели так слаженно работать вместе, что все части статуи обычно идеально подходили друг к другу, а все субстанции подношений идеально умещались в соответствующих местах. Он признавал, что прежде никогда не видел такого высокого мастерства.

Лама Дзола и остальные ламы и тулку монастыря, включая Гонгна Тулку, собрались в одной из комнат в доме Ринпоче и разложили все реликвии и священные субстанции, которые были собраны для этого случая, включая кость треугольной формы, которая, как считалось, была частью черепа царя Трисонга Децена. Кость была завёрнута в красный и зелёный хадаки и умащена шафраном. По форме этот свёрток напоминал чакру, а пришитые по краям украшения из бирюзы, коралла и сапфира делали его похожим на какое-то ювелирное изделие.

Ринпоче лично отобрал субстанции для закладки в статую и долго раздумывал, стоит ли заложить в шею статуи два сосуда для посвящений. Никто тогда не взял на себя ответственность дать ему какой-то определённое совет по этому вопросу, и он решил погадать.

– Сосуды для посвящений в статую лучше не закладывать, – сказал потом он. – Хоть я и даровал множество посвящений и устных передач, я всё ещё не завершил передачу цикла «Собрание тантр», так что эти сосуды могут мне понадобиться позже. Поэтому уберите их куда-нибудь.

Гонгна Тулку рассказывал, что в статую заложили мешочек с реликвиями, размером с яйцо, а также куцаб [небольшая статуя будды, йидама или ламы], который, впрочем, не был какой-то особенно тонкой работы. Были также поднесены: кость из черепа Кхедруба Дже, пять ритуальных предметов, принадлежавших пяти великим ламам, включая Гатона Нгаванга Легпу. Подробности церемонии освящения храма и статуи изложены в «Великой биографии».

Таши Тхонгмон

Когда Кхенпо Кунга Вангчуг был настоятелем монастыря Вара, то получил известие о том, что Ринпоче собирается совершить паломничество по священным местам Индии и будет проезжать через Лхасу. Зная Ринпоче, Кхенпо прекрасно понимал, что тот вряд ли заедет в Вару, если приглашение будет исходить от отдельного человека, и потому организовал официальное приглашение от всего монастыря. «Будет уже хорошо, если они убедят его разбить лагерь неподалёку», – думал Кхенпо. Возле дороги был разбит большой шатёр. Его хотели украсить белой и чёрной парчой, но времени на это уже не оставалось, и поэтому было решено сделать краску из индиго и козлиного молока и нарисовать ей на шатре благоприятные знаки. Работа была довольно быстро закончена, и теперь оставалось только ждать.

Когда Ринпоче прибыл в Лхасу, все высокие ламы и простые монахи монастыря Вара пришли выразить ему своё почтение и пригласить в монастырь. В сам монастырь Ринпоче заезжать отказался, ссылаясь на то, что не принимает подобных приглашений, находясь в паломничестве. Однако он согласился освятить новое здание храма, проведя церемонию в шатре, который они установили. Ему очень понравился этот шатёр, и он даже придумал ему название – Таши Тхонгмон. В этом шатре он даровал множество посвящений и учений, что принесло огромную пользу и обитателям монастыря, и жителям всех окрестных деревень. Это была последняя встреча Кхенпо с Ринпоче.

ОБЯЗАННОСТЬ ПРЕДОСТАВЛЯТЬ ЛОШАДЕЙ

Во времена, предшествовавшие жизни Кхьенце Вангпо, у местных жителей было в порядке вещей одалживать гостям монастыря Дзонгсар лошадей, чтобы те могли доставить туда свой багаж. Однако под конец жизни Кхьенце Вангпо, высокие ламы, а также влиятельные лица из Китая, Тибета и Хора, которые приезжали в монастырь, чтобы с ним повидаться, стали считать предоставление лошадей прямой обязанностью местных жителей. Это стало доставлять жителям Меншо немало проблем. Некоторые из них заходили в своём возмущении до такого, что ворчали: «Когда уже умрёт этот старый монах!».

Когда настоятелем монастыря Дзонгсар стал Кхьенце Чокьи Лодро, он обратился ко всем ламам, которые были связаны с царской семьёй Деге Цанга, и другим высоким ламам Кхама, таким как Шечен Рабджам и Дзогчен Ринпоче, больше не принуждать местных жителей предоставлять им коней, когда они приезжали в монастырь.

– Я очень рад всех вас видеть у себя в гостях, – сказал он. – Но возложение сопутствующих хлопот на местных жителей доставляет им серьёзные неудобства.

После этой его просьбы Шечен Рабджам, Дзогчен Ринпоче и Ситу Ринпоче приезжали в монастырь как обычные путешествующие тибетцы и брали с собой собственных лошадей. С тех пор больше никто не заставлял местных жителей предоставлять лошадей гостям монастыря.

ГОД, КОГДА В МОНАСТЫРЕ ДЗОНГСАР УПАЛА СТАТУЯ ЛАЧЕН

Дядя Оргьен рассказывал, что в монастыре Дзонгсар были две большие полые внутри (такие статуи обычно называют лачен) статуи Ваджрабхайравы и Ямантаки, которые использовали для церемонии танца Гучен. Статуи были такие большие, что внутри них могли спрятаться монахи, которые и вносили статуи во внутренний двор (так, чтобы снаружи всё выглядело так, как будто статуи движутся сами). Там они выбирались из статуй и оставляли божеств «возглавлять» церемонию танца.

Однажды Ринпоче, сидя в своём доме, во дворе которого проводилась церемония танца Гучен, неожиданно воскликнул:

– Ух ты! Лачен завалился на землю!

Поскольку из той комнаты, где находился Ринпоче, никак невозможно было увидеть, что происходит во дворе, все тут же кинулись наружу, чтобы проверить, действительно ли там произошло то, о чём он говорит. Выйдя во двор, все увидели, что один из лаченов действительно упал на землю.

Дядя Оргьен говорил, что именно тогда все, кто ещё сомневался в ясновидении Ринпоче, окончательно убедились, что он действительно обладает такой способностью. Само событие вошло в историю монастыря как «Год, когда