Особенный. В твоих руках - Натали Эклер

заставили выпить, и теперь она, как кислота разъедает меня.

Поздно вечером звонит Макс. Я отбиваюсь и блокирую его везде, где только можно. До утра пишу ему прощальное письмо, раз двадцать переписываю и в итоге не отправляю его. Спустя несколько дней, устав от приступов внезапной тошноты и постоянной тянущей боли внизу живота, все же решаюсь купить и сделать тест.

Глава 38

— Лиза, постой, — окликает меня однокурсник. Вроде бы Вова, фамилию точно не помню. — Конспект по вышке нужен? Тебя во вторник не было на лекции.

— Не нужен, спасибо, — кутаюсь в шарф.

Ветрено сегодня и пасмурно, хорошо хоть без дождя. Осень в этом году беспросветно сырая, для крымской нетипичная.

— Скоро зачет, ты как сдавать будешь? — допытывается вроде бы Вова и смотрит серьезно. — Не сдашь — к сессии не допустят.

— Ну и ладно, пусть отчислят, — бросаю, проверяя время на экране смартфона. Я опаздываю, а он тут со своим конспектом.

— Ты же на бюджете учишься, — хмурится. — Давай сделаю ксерокс и вообще, помогу подготовиться.

— Потом как-нибудь, — машу рукой, сбегая со ступеней корпуса. — Спасибо, Вов! — бросаю, чтобы не казаться хамкой.

— Меня зовут Вадим, — поправляет он.

Я ускоряю шаг и почти бегу к остановке, делая вид, что не услышала. Кошмар, как неудобно получилось, надо будет потом извиниться.

Так и не познакомилась нормально с ребятами из группы. На практические хожу через раз, лекции прогуливаю. Экономика — не мое, брошу зимой. Сейчас маму волновать нельзя, она третью неделю в больнице. Дотяну как-нибудь до сессии, а там она родит, ей не до меня будет.

— Лиза, постой! — слышится за спиной.

Да что ему нужно, этому не Вове? Троллейбус мой подъезжает, времени нет.

Повернувшись, ловлю порыв ветра. Он спутывает волосы, я спешно убираю их с лица и прищуриваюсь. Не сразу узнаю широкоплечего парня в косухе и высоких ботинках.

— Привет, Кость, — произношу растеряно.

— Привет, поговорить нужно. Не сильно торопишься?

— Сильно.

Разворачиваюсь и продолжаю двигаться к остановке. Не о чем нам разговаривать.

Баринов тащится следом.

— Давай подвезу, куда нужно.

— Нет.

Троллейбус мой уже двери открыл, люди из него выходят. Я ускоряю шаг, но Костя берет меня за локоть:

— Да подожди ты, я тебя час прождал. Куда ты пропала? Мне Макс звонит, с ума там сходит.

Тело передергивает, когда слышу это имя. Выдергиваю руку, стискиваю зубы и цежу:

— Отвали от меня! Понял! Заору, если тронешь!

Баринов в лице меняется, теряется от такой грубости:

— Да ты что, Лиза? Я тебя разве обижал? Только подвести предложил.

Троллейбус мой уезжает, я провожаю его взглядом, потом смотрю на время. Через десять минут у меня консультация, на которую я с таким трудом записалась, опаздывать никак нельзя.

— До поликлиники подбросишь? — спрашиваю обреченно.

— Конечно, без проблем. Поехали…

Баринов протягивает руку, собираясь взять меня под локоть, но под моим взглядом одергивает ее. Я сейчас как перетянутая струна, лучше не трогать, и он понимает.

— А что у тебя с телефоном? Номер поменяла? — спрашивает, когда мы уже едем. Я молчу, как партизан. — Заходил к тебе домой, там мужик какой-то. Говорит, что квартиру снял и никакую Лизу не знает. Студия танцев на замок закрыта. Что происходит?

— Все хорошо, Костя. Студия переехала, я тоже. У меня все замечательно! Работаю, учусь, на тусовки с друзьями хожу, — вру безбожно. — Телефон посеяла где-то, пришлось номер сменить.

— Где теперь живешь?

— Какая разница? — стреляю в него колким взглядом.

— Послушай, Лиз, я не в курсе, что у вас произошло. Макс со мной редко чем делится…

— Да ладно! — не могу сдержаться. Собираюсь съязвить по поводу того, как они Леру в номере поделили, но не успеваю.

— Представь себе! — не менее эмоционально восклицает Баринов. — Я реально ни хрена не знаю! И у меня своих проблем по горло, но Макс трезвонит постоянно, просит тебя разыскать. Чего ты прячешься от него, почему не поговоришь?

— Потому что ни видеть, ни слышать его больше не хочу!

Сердце на части рвется, болезненный ком растет в горле. Но слез во мне больше нет, как и обиды, одна ярость внутри. Каждый день ее подпитываю, просматривая сториз бьюти-блогерши и сестры Макса. Они прям лучшими подружками стали, неразлучны в своей Австралии. То пп-завтраки готовят вместе на залитой солнечным светом кухне, то ужинают в пафосном ресторане с люстрами. Ездят по разным делам, в спортзал и на шоппинг. Вчера на мюзикл ходили. Кто-то третий рядом с ними был, и я знаю кто. Мне лицо показывать не надо, я догадливая.

— Пиздец, — выдыхает Костик. — Что у вас стряслось? Хоть ты мне объясни! — просит на эмоциях, сворачивая на парковку поликлиники.

Быстро мы доехали, но разволноваться я успела, прям колотит всю. Едва машина останавливается, суетливо отстегиваю ремень. Ничего объяснять не намерена.

— Спасибо, что выручил. Пока! — дергаю ручку и толкаю дверь, но она не поддается.

— Давай я Макса наберу и выйду, а вы спокойно или неспокойно пообщаетесь, — предлагает Костя, тарабаня пальцами по рулю.

— Нам не о чем говорить. Выпускай меня, — стараюсь говорить ровным тоном.

— Я-то тебя выпущу, а Доронин не отпустит. Я его всю жизнь знаю, не помню, чтобы его так бомбило. Он прилетит, Лиза, и сам тебя найдет…

Я не даю ему договорить.

— А кто такой этот Доронин? Он мне никто! Знать его не желаю, понял? Пусть имя мое забудет, так ему и передай! — сама себе не верю, но говорю убедительно. — И ты, Костя, тоже свали из моей жизни, будь так добр. А Леру Нечаеву третьей с собой заберите! — срываюсь все-таки на крик. — Открой эту чертову дверь! — бью кулаком по ручке.

Костик бросается ко мне, хватает за руку и больно сжимает запястье. Наклоняется и почти рычит в лицо:

— Так это все из-за нее?

Я вырываю руку, прижимаю ее к груди и смотрю на него с угрозой:

— Не смей меня трогать!

В висках стучит от злости. Врезать бы этому Косте по его смазливой роже, и Лерке тоже зарядить, и Максу. Ему особенно! Но это я танцую хорошо, а драться совсем не умею, не было возможности научиться. И постоять за меня некому.

Костя трет лицо, потом хватает руль, сжимает его с силой:

— Что эта драная коза наплела своим поганым языком?

Я издаю истеричный смешок:

— Сначала непонятная курица, потом драная коза. Весь скотный двор ополчился против честного майнинг-фермера Доронина!

— Давай успокоимся, и я попробую тебе объяснить, — просит Костя и смотрит так, будто вину свою чувствует. — Правду расскажу.

— Твоей правде