Лики зазеркалья - Kagami

— Павел Валентинович, — обратилась я к боссу после ритуала приветствий.

— Паша.

— Что?

— Просто Паша. И давай на "ты", в неофициальной обстановке. Ты извини, но я тебя как Странницу 222 воспринимаю, а не как… — он замялся.

— Старую грымзу из отдела переводов, — усмехнулась я.

— Ну… примерно так, — он улыбнулся так обезоруживающе, что мне стало стыдно за свое давнее мнение о нем.

— Хорошо, Паша. Спасибо тебе за все.

— Да ладно! Ничего я такого не сделал.

— Такого не сделал. Просто сделал. А мог и наплевать.

— Да что я, нелюдь, что ли?!

— Нет, Паша, ты очень хороший человек. И я очень тебе благодарна. Но у меня к тебе есть еще одна просьба.

— С работы не отпущу, — тут же ощерился босс.

— А я и не прошу, — засмеялась я, — Куда ж я без вас. Я о другом. Паша, ты можешь привести ко мне нотариуса?

— Зачем? — подозрительно спросил он.

— Завещание написать. Не хочу Аню просить, она расстроится.

— Брось эти мысли! Рано тебе пока умирать!

— Паша, ну ты же разумный человек! Мне пятьдесят семь лет, я — инсулиновый диабетик, я только что перенесла инфаркт. И спасло меня исключительно то, что, во-первых прихватило перед включенным компьютером, а во-вторых, ты оказался на связи. Это просто очень счастливое стечение обстоятельств. А если хоть одно звено выкинуть? Я не хочу смерти, но понимаю, что не вечна. К тому же, я нахожусь в зоне риска, что доказали последние события.

Красиво врешь, Марта. Складно.

— Ладно, понял. Сделаю. Это ты из-за квартиры?

— Из-за квартиры тоже. Аня — гражданка Германии, без завещания у нее могут возникнуть проблемы с недвижимостью. А еще я хочу завещать тебе свои рисунки.

— Мне?!

— Тебе, тебе, Лунный Фанатик. Но с двумя условиями.

— Это с какими же? — он насмешливо вскинул бровь.

— Довольно странными. Два рисунка ты должен будешь уничтожить и стереть из сети все их копии, какие найдешь. Желательно, чтобы вообще ничего не осталось. Впрочем, я их лучше тебе сразу отдам, и займись этим грязным делом поскорее. Вечером Аню попрошу принести мне их завтра.

— М-да… Действительно странно. А у самой что, рука не поднимается?

— Примерно так.

— А не жалко?

— Этих — нет.

— Хорошо. А какое второе?

— С оригиналами можешь делать все, что хочешь. Хочешь — в столе храни, хочешь — построй себе личную картинную галерею для моих художеств, хочешь — продай или раздари. В общем, на твое усмотрение. Но прежде, чем как-то ими распорядиться, отсканируй все и сохрани на диске. А потом раз в год выкладывай в сети на каком-нибудь сайте. Причем в полном объеме. Как, очень проблемно?

— Нет, в общем-то. А на фига оно тебе? Печешься о бессмертии в паутине?

— Не спрашивай, а? Просто поверь, так надо. Очень надо. Мне. Если для тебя это проблема, я лучше кого-то другого попрошу.

— Да нет, какая ж это проблема? И как долго ты хочешь, чтобы я их выкладывал?

— Желательно, лет пятьсот, может, больше.

— Ого! Ну у тебя и запросы! Извини, ничего не могу обещать. Я столько вряд ли проживу.

— Ну, было бы неплохо, чтобы ты подписал под это и своих потомков.

— Бессмертная Странница 222. Но на что не пойдешь ради оригиналов твоих работ! Только я их себе не оставлю.

— Почему?

— Они денег стоят. Думаю, даже больших. А со временем станут стоить еще дороже. Если у тебя самой ума не хватает понять, что ты у своей дочери и внуков отбираешь, придется мне побеспокоиться.

— Дело твое, — я пожала плечами, — Но я напрягаю тебя, а может даже и твоих потомков, должен же ты получить за это компенсацию.

— Невозможная женщина! Ладно, когда к тебе нотариуса привести?

— Чем скорее, тем лучше. Только в середине дня. Аня приходит утром, к восьми и остается часов до двенадцати. А потом вечером — примерно с шести до девяти. А я не хочу, чтобы она знала. Расстроится.

— Завтра тебя устроит?

— Само собой.

Я лежала и думала о том, как спокойно босс отнесся к моим нелепым просьбам. Он даже не стал меня уговаривать не уничтожать те два рисунка. Почему? Считает меня чокнутой старухой и старается не перечить? Или действительно поверил, что это важно? А может он такой же, как я? Потомок эльфов или гномов, оборотней или кентавров. Почему одни люди охотно верят в сказки, а другие терпеть их не могут? Интересно, как бы отреагировал Паша, расскажи я ему правду? А так хочется кому-то рассказать! Но не поверят. А если поверят, могут мне помешать. Нет, нельзя.

Не знаю, правильно ли я все делаю. Смогу ли я снять свою защиту с Энгиона и Кицунэ, если уничтожу рисунки и все их копии? Наверное, в том мире этого никто сделать не может. Иначе бы уже сделали. Надеюсь, у Паши получится. Тогда я смогу надеяться, что мне не придется стать убийцей. Главное, защитить остальных. Знать бы сколько лет живут кентавры. А оборотни? А эльфы? Я не знаю. Я ничего не знаю о них. Глупо, наверное, надеяться, что интернет сделает то, что не может сделать магия. Но я должна подстраховаться. Может, тогда их жизни не потеряют защиты и после моей смерти. Почему-то мне кажется, что Паша и его потомки не станут игнорировать мою просьбу. Я могу только надеяться. Даже если у меня все получится, я не хочу, чтобы кто-нибудь убил этих странных существ, ставших мне такими дорогими. На войне ли, на дуэли, из-за угла. Я благодарна им за то, что они скрасили мою жизнь, наполнили ее смыслом. И не их вина, что я предала их ради Энгиона.

А вечером пришли Аня с Дитрихом, и с ними целая компания: Мариф, Вика, Ксюша и Ванечка. И моя палата наполнилась любовью. Какие они красивые! Мариф и Ксюша, Вика и Ванечка, мои дети. Вот она, любовь, а не то, что ты навоображала себе, Марта. Посмотри, как они светятся изнутри, как вспыхивают их глаза, когда они смотрят друг на друга. Даже если ты прожила свою жизнь только ради того, чтобы они встретились, оно того стоило.

Теперь мне не страшно. Совсем. Или нет, чуть-чуть все же страшно. Как тому эльфу, что зачем-то пришел ко мне во второй раз.

Я поправлялась быстро. Уже через десять дней я практически перестала чувствовать боль в сердце. А еще через неделю мне разрешили выходить в сад, благо палата на первом этаже, а май радует почти летним солнышком. И теперь все свободное от процедур время я проводила на воздухе. И рисовала.

Дитрих вернулся домой, к детям и работе, а Аня пока оставалась со мной. Меня, чуть ли не каждый день, навещали сослуживцы и мои юные соседки. В понедельник, когда мне разрешили вставать, Аня даже привезла ко мне Ингу и она подновила мою весьма полинявшую "эльфийскую" прическу.

А еще Аня купила мне ноутбук, и после долгих пререканий я все-таки уговорила Пашу пересылать мне хотя бы ту часть работы, которую никто, кроме меня сделать не может.