Дикий цветок - Синтия Райт

Руки Джефа гладили ее по плечам, по спине, точно желая пробудить в ней воспоминания. Сквозь ткань ее блузки он ощущал такую же тоненькую, в рубчик, маечку, как та, которая была на ней в ту ночь. Ему хотелось взять в ладони ее груди, как прежде, целовать их, чувствовать, как соски ее набухают и твердеют под его языком. Но он только приподнял ее лицо, стараясь заглянуть ей в глаза.

Шелби, коснулась его волос, золотистых в сгущающихся сумерках, провела пальцами по его щеке.

— Я тоже скучала по тебе.

Больше всего на свете ему хотелось положить велосипед на землю и увести ее в рощицу под деревья. Страсть, или нечто большее, охватила его с такой силой, что он мог, казалось, почувствовать ее на вкус. Но, что бы это ни было, он должен был держать себя в руках, иначе Шелби перестанет доверять ему и никогда больше не останется с ним наедине. Он ласкал ее, обнимая бережно, словно баюкая, сдержанно, осторожно целуя.

Но Шелби, сдавленно застонав, приоткрыла губы. Груди ее напряглись, затрепетали; огонь медленно, постепенно разливался по всему ее телу. Однако она не настолько потеряла голову, чтобы не почувствовать, что Джеф сдерживает себя. Ее женское чутье пробудило в ней инстинкт самосохранения.

Когда губы их оторвались друг от друга, Шелби заставила себя взглянуть в затуманенные глаза Джефа. Она увидела в них желание и душевную борьбу и поняла, что они должны вместе посмотреть в лицо действительности.

— Ох, Джеф… есть кто-то, кто ждет тебя в Англии, ведь правда?

Он чуть заметно откачнулся назад.

Письмо — так вот почему оно наполовину высовывалось из ящичка гардероба! Шелби знает. Он не винил ее. Она сделала это только для того, чтобы защитить себя.

Он вздохнул, и вздох обжег ему горло.

— Боюсь, это правда.

Пальцы его перебирали ее волосы.

— Я был с рождения связан обязательствами. Но это не означает, что я хочу этого… или что я без колебаний принимаю будущее, которое другие уготовили для меня.

Глава двенадцатая

В июле дорога из Коди в Йеллоустон была закончена, и Джеф решил провести несколько недель среди чудесной, первозданной природы. Один из знакомых его семьи побывал там четверть века назад, и Джефу никогда не забыть рассказов, которые он еще ребенком слышал на лондонских обедах. Лишь потому, что знакомый рассказывал эти занимательные истории, а маленькому мальчику невероятно хотелось послушать их, ему разрешили сидеть за столом вместе со взрослыми.

И он решил, что, может быть, совсем неплохо немного отдалиться от Шелби. С того вечера, когда он взял ее на велосипедную прогулку, их отношения стали для него особенно мучительными. Если они еще больше сблизятся, не будет ли им еще больнее, когда они расстанутся?

Однако, возвращаясь, домой жарким, ветреным вечером в конце июля, после дней, проведенных среди дикой природы, Джеф начал задумываться, нельзя ли найти другой выход. За время, проведенное им в одиночестве в Йеллоустоне, он истосковался по Шелби. Он может не возвращаться в Англию, по крайней мере, до следующей весны… и теперь он раздумывал, что, может быть, Шелби любит его достаточно сильно для того, чтобы уехать вместе с ним. «Возможно, я витаю в облаках, — подумал Джеф, — вместо того чтобы взглянуть в лицо действительности, ведь надо же еще придумать, как быть с леди Клементиной и с родителями». Он обещал, что через год вернется и исполнит свои обязательства, не жалуясь и не ропща.

Он только не подумал о Шелби — о чувствах, в существование которых он не верил. Проезжая мимо дороги, ведущей на ранчо «Уилльям Ф. Коди ТЕ», он выпрямился в седле, понукая Чарли. Ранчо «Саншайн» теперь уже было недалеко.

Он чувствовал себя так, будто возвращается домой.

Прислонившись к камину, Шелби украдкой разглядывала рекламное объявление в журнале мод — «Чудодейственное снадобье сделает ваш бюст совершенным, как у принцессы!» Рядом, на той же странице, была нарисована громадная банка, на этикетке которой было выведено огромными буквами: «ПИТАТЕЛЬНЫЙ КРЕМ ДЛЯ БЮСТА — незаменимое средство для увеличения вашей груди». «Интересно, какая грудь у леди Клементины Бич?» — подумала она.

— Что это ты там разглядываешь?

Бен Эйвери перегнулся, заглядывая ей через плечо, прежде чем она успела захлопнуть «Харперс Базар». — О Господи, Шел, что бы сказала Мэдди, если бы увидела тебя за чтением подобной чепухи?

Шелби, с горящими щеками, попыталась сохранить видимость самообладания.

— Мама понимает, что это значит — быть женщиной. Она бы, наверное, обрадовалась, если бы узнала, что я думаю не об одних только винтовках и лошадях.

Он оглядел ее:

— Это уж точно. Я просто никак не могу уразуметь, что за бес в тебя вселился. Сегодня ты загоняешь телят и разгуливаешь в штанах, а завтра вдруг, напяливаешь платье и накупаешь целую уйму кружевных салфеточек, раскладывая их по всему дому!

— Я девушка, только и всего. Вся эта одежда прохладнее, чем тяжелые рабочие брюки.

Все еще отчаянно краснея, Шелби разгладила кремовые муслиновые воланы на юбке и взглянула на себя в стоявшее рядом зеркало. Вид у нее был не хуже, чем у манекенщиц в «Харперс Базар». Ее пышные темно-рыжие кудри были прямо-таки созданы для прически в стиле девушек Гибсона, в отличие от волос несчастной Вивиан Кролл, слишком тонких для того, чтобы их можно было хорошо уложить. Помощь Вивиан была удобным прикрытием для собственных экспериментов Шелби со своей внешностью, и Бен до сих пор ни о чем не догадывался.

— Никогда не мог понять женщин, — пробормотал он. Она широко улыбнулась ему. Странно, как остро она ощущала отсутствие Джефа, — в прошлом она никогда не была особенно сентиментальной. Шелби пыталась занять себя, навещая Вивиан, и, глядя, как та шьет и готовит, чувствовала, как в ней самой пробуждается интерес ко всему женскому — тому, что позволяет выглядеть более привлекательной и превращает дом в уютное гнездышко.

Шелби тотчас же начала воображать себе, как Джеф вернется домой. Она представляла, как он войдет, посмотрит на нее, завороженный ее красотой, а потом оглянется по сторонам, замечая, каким милым и уютным сделался дом. На всех столиках были расставлены чудесные букеты цветов, повсюду были кружевные салфеточки и скатерти, новые занавески и подушки с кружевными оборочками. Его можно было принять за любовное гнездышко… если бы не все эти мужчины вокруг и если бы Джеффри Уэстон не был обручен с другой женщиной.

Но это последнее обстоятельство в фантазиях Шелби отбрасывалось прочь, побежденное силой настоящей любви. Все, жаркие июльские ночи, лежа в постели, прикрытая одной простыней, она мечтала. Мечты ее всякий раз строились на одном и том же: он отказывается от всех прав, данных ему рождением, от своего титула, помолвки, страны, от своих обязательств — и остается с Шелби на их ранчо, где он счастлив. Это был единственный разумный выход.