Цикл "Детектив Киёси Митараи. Книги 1-8" (СИ) - Симада Содзи

Кайо пристально смотрела мне в лицо, словно размышляя, что делать дальше. Ее глаза были широко открыты и терпеливо ждали, пока я что-нибудь предприму. В ее правой руке сейчас ничего не было. А в мутной воде у ее ног лежала грязная, жуткая пятерня. Только что выкопанная ей в процессе поисков яма уже наполнилась землистого цвета водой.

Я не знал, что сказать.

– В любом случае… – это все, что я произнес, пытаясь найти подходящие слова, – надо кому-нибудь сообщить; но кому?

Полиции? Но как-то к этому душа не лежит. У меня здесь нет никого, кто знаком с этими местами, ни одного известного мне человека. Невозможно даже представить, чтобы сообщить об этом владельцу «Рюгатэя». С ним вон что стало, когда ему сказали про пулю, а от этого известия он может просто умереть.

– Верно… Давай отнесем это в храм и закажем панихиду, – сказал я.

За «Рюгатэем» был храм. Это единственное, что мне наконец пришло на ум. В голове у меня была такая путаница, что я не очень отдавал себе отчет в том, что происходит. Я не ожидал такого результата. Все смешалось. Невозможно было понять, реальность это или фантазия. Я думал об этом снова и снова.

4

В правой руке Кайо несла маленькое пластиковое ведро. Там лежала кисть, черная от мокрой грязи, накрытая ее носовым платком. Зонтик у нее был в левой.

Мы снова поднялись по склону к «Рюгатэю». Другого пути на гору не было. Я решил, что так мы доберемся до горного храма, который виднелся выше гостиницы.

Миновав ворота «Рюгатэя», мы продолжили подниматься по гравийной дороге, которая постепенно сужалась и, как я и предполагал, привела нас к небольшим воротам. Они были похожи на ворота «Рюгатэя», только намного старее и существенно меньше. Ворота намокли и почернели от непрекращающегося дождя. Потемневшие, покрытые грязью и пылью, они настолько срослись с окружающей природой, что можно было усомниться в их рукотворном происхождении. Казалось, сама земля поднялась из глубины горы и застыла, приняв такую форму.

На воротах висела табличка с названием храма. Однако она тоже настолько потемнела, что надпись было трудно разобрать. Посмотрев на нее некоторое время, я наконец прочел три иероглифа, включая «сэн» – «Хосэндзи».

За воротами начинались покрытые мхом каменные ступени, ведущие довольно высоко вверх. Ступени тоже были старинные, с совершенно стершимися углами. По их наклонной поверхности маленькими водопадами стекала дождевая вода, и идти по ним нужно было очень осторожно. Мы медленно пошли вверх, при каждом шаге выбирая место, где не было воды.

Шум дождя внезапно утих и превратился в шелест. По зонтикам ударяли только отдельные капли, и, подняв глаза, я увидел, что мы находимся под зарослями бамбука. Его густые листья образовали над лестницей навес, защищавший нас от дождя.

Поднявшись на самый верх лестницы, мы увидели еще одни ворота. Они были еще меньше и гораздо новее нижних ворот. Замок на дребезжащей раздвижной двери был не заперт, и я открыл ее, просто сдвинув в сторону. За ней оказался просторный двор, местами усыпанный гравием, посередине стояло здание, очевидно, главный храм, слева – звонница, а справа – двухэтажный дом, по-видимому, резиденция настоятеля. Никаких башен не было.

После небольшого колебания мы выбрали дом справа и направились через весь двор прямо к нему, потому что дверь храма была заперта.

Подойдя к обычному на вид жилому дому, мы остановились перед стеклянной входной дверью, а так как над ней был устроен навес от дождя, то первым делом сложили зонтики. Кайо, поставив свой зонтик к стеклянной двери, сняла рабочие перчатки, которые все еще оставались у нее на руках, и спрятала их в мешок.

Когда она была готова, я отодвинул стеклянную дверь. Прихожую освещал только проникавший снаружи тусклый свет дождливого дня. Прямо против двери стоял экран с изображением тигра.

– Простите, пожалуйста, можно войти? – крикнул я в глубину дома.

– Да, – тут же ответил мне женский голос.

Выглянула миниатюрная, дружелюбного вида женщина, кивнула нам, а затем, наверное, увидев, что в прихожей темно, отошла, и над головой зажегся желтый свет. Женщина появилась снова, на лице ее была приветливая улыбка. Мне показалось, что ей лет сорок. Видимо, жена настоятеля.

– Скажите пожалуйста, а настоятель дома? – спросил я.

– Да, я думаю, он здесь, а вы что-то хотели? Вы кто? – спросила она.

Подробно рассказывать ей, кто мы такие, откуда и с какой целью приехали, было чрезвычайно сложно. Я заколебался.

– Мы остановились там внизу, в «Рюгатэе»… – сказала Кайо, стоящая рядом со мной.

– Да-да. Мы бы хотели кое-что показать господину настоятелю… – добавил я.

– А, ну тогда идите на кладбище, оно сзади. Позовите его, он должен быть там. Скорее всего, ухаживает сейчас за могилами.

– Понятно. Это за главным храмом?

– Нет, идите так, вдоль этого дома…

Женщина сделала шаг к уличной двери, вставив одну ногу в стоявшие у порога гэта, и махнула рукой вправо. Мы поблагодарили и направились к выходу.

Дождь, кажется, поутих. Вместо этого задул небольшой ветер, отчего стало холоднее, а мелкие капли дождя попадали на нашу одежду.

За домом оказалось большое кладбище. Под растущими тут и там старыми деревьями сакуры на ровной площадке плотно выстроились ряды надгробий. Но места здесь было не так уж много. Меня удивил склон горы за площадкой. Все мы слышали о террасных полях, а здесь было террасное кладбище. На горном склоне были сделаны такие же ровные площадки, уступами поднимающиеся вверх, и на каждой из них стояли каменные надгробия. Возможно, это не совсем уместное в данной ситуации слово, но в каком-то смысле вид был впечатляющий.

К влажному запаху дождя примешивался приятный аромат растений, похожий на фруктовый. С тех пор как мы приехали в деревню Каисигэ, этот аромат ощущался повсюду. В городе не встретишь ничего похожего.

Оглядевшись, я увидел на верхней террасе кладбища худую фигуру человека в виниловом дождевике. Он что-то делал, склонившись у одного из надгробий. Вокруг не было видно ни одной другой человеческой фигуры, и мы, предположив, что это и есть настоятель, направились к нему по мощенной камнем дорожке.

Решив, что мы достаточно приблизились, я окликнул его. Однако никакой реакции не последовало. Он меня не услышал. Может, глуховат? Тропа вела на следующую террасу, и мы поднялись выше.

Когда до человека осталось всего около 10 метров, я решил, что отсюда ему будет слышнее, и снова его позвал:

– Господин настоятель!

На этот раз он медленно распрямился и повернулся в нашу сторону. Капюшон целиком закрывал его голову, и зонта у него не было. Как я и предполагал, он оказался худощавым стариком.

– Вы по какому делу? – спросил он.

– Мы остановились в «Рюгатэе» чуть ниже по склону, мы хотели бы попросить вас провести поминальную службу, – сказал я.

– Поминальную службу? Снова что-нибудь случилось? – сказал настоятель, – Я слышал, вчера вечером к вам в «Рюгатэй» поехал буддийский священник.

Мы вдвоем кивнули. Кайо подошла к нему и раскрыла над настоятелем зонтик. Теперь я держал ведро с кистью. Я видел, как с кончика носа настоятеля капала дождевая вода.

– А кто умер? – спросил он.

– Сатико Хисикава, она играла на кото.

– Что? Опять исполнительница на кото?

Его вопрос нас удивил. Что значит «опять»? Здесь уже такое случалось? Я, по крайней мере, ничего подобного не слышал.

Настоятель, видимо, и правда был немного тугоух. Сам он говорил громким голосом. То ли из-за дождя, стучавшего по его капюшону, то ли потому, что с трудом разбирал наши слова, его мокрое от дождя лицо постоянно морщилось. Может быть, поэтому мое первое впечатление от настоятеля было не очень благоприятным. Он сам производил впечатление человека с жестким характером.

– И от чего она умерла? – задал настоятель еще один вопрос.

Он, вероятно, хотел выяснить это заранее, поскольку ему предстояло вести похоронную церемонию.