Цикл "Детектив Киёси Митараи. Книги 1-8" (СИ) - Симада Содзи

– Она играла на кото одна на третьем этаже «Рюбикана», когда кто-то выстрелил ей прямо сюда, в середину лба, – объяснил я.

– Выстрелил? Кто?

– Я не знаю. Приехала полиция, ведет расследование.

– Стреляли через окно?

– Нет, все окна были закрыты. Закрыты и заперты на замок. Стекла все остались целы.

– Хорошо, значит, через дверь?

– Нет, дверь была закрыта и заперта изнутри.

– Что? Как же ее застрелили? В комнате был кто-то еще?

– Нет, никого не было. Есть человек, который видел снаружи через окно, что госпожа Хисикава играла на кото одна.

– И тут ее застрелили? Как могло такое произойти? – воскликнул настоятель.

Его реакция была совершенно понятна. Мы думали так же.

– Вот она сидит, играет на кото, окна закрыты, двери закрыты; и откуда тогда в нее можно выстрелить, интересно знать?

Меня тоже мучил этот вопрос. И мне нечего было ему ответить.

– Может быть, ее застрелили раньше? Кто-нибудь сказал, что видел, как в нее стреляли?

– Да, человек по фамилии Сакаидэ, у него магазин в Окаяме.

– Думаю, врет этот человек.

Его слова меня окончательно убедили – убедили в том, что в рассуждениях полиции была логика. Все так думают. Поэтому сейчас его увезли в полицию на допрос.

– В молодости я увлекался детективными романами, вот и подумал, что этот человек должен вызывать подозрение. Он мог убить ее заранее, а потом говорить, что она какое-то время была жива. Если все, что вы сейчас сказали, правда, то ничего другого и подумать нельзя.

– Но она играла на кото, многие это слышали. Я тоже слышал.

– Магнитофон?

– В комнате ничего подобного не было.

– Его могли включить в комнате убийцы.

– Нет, это звучал настоящий инструмент. У магнитофонов маленькие динамики, поэтому звук совсем другой. Это сразу понятно. Тут был живой звук кото.

Я говорил это, постепенно все больше проникаясь теплым чувством к настоятелю. Читателей детективных романов порой встречаешь в самых неожиданных местах.

– А еще я сам видел, как госпожа Хисикава стояла у окна и смотрел вниз, как раз перед тем, как ее убили.

Настоятель посмотрел вниз и засмеялся.

– Но ведь такое не могло случиться? Где-то должен быть подвох. То есть она сидела вот так, играла на кото и кто-то выстрелил ей в лоб, вы говорите?

– Да, верно.

– А когда она так сидела, что было перед госпожой Хисикавой?

– Кажется, окно, – сказал я.

– Разве не камин? – уточнила Кайо.

– А в камине не было ничего подстроено?

– Кажется, нет. Полиция его обследовала. Оружия не нашли, так что это было не самоубийство.

– Но это же чушь какая-то. Вы сказали, ее застрелили. А из какого оружия? Из винтовки или из охотничьего ружья?

– Этого я не знаю, но пуля модели «Браунинга».

– «Браунинга»?

При этих словах улыбка исчезла с лица настоятеля.

– Да, и очень старая, говорят, изготовлена в тридцатые…

Выражение его лица неожиданно стало еще более мрачным. Мой взгляд случайно упал на его сжавшийся до дрожи кулак.

– Черт возьми! – выкрикнул он. – Надеюсь, вы не издеваетесь надо мной и не знаете эту историю?

– Вы о чем?

Наши рты открылись от изумления.

– Что вы имеете в виду?

Настоятель какое-то время продолжал пристально смотреть на меня и Кайо, но когда он понял, что мы не лжем, постепенно умерил свой гнев.

– Так вот в чем дело! Ну, если это так, тогда понятно. Это ужасно.

Он некоторое время бормотал какие-то молитвы.

– О чем вы говорите? – спросила Кайо. – Мы приехали сюда только вчера и ничего не знаем. Похоже, люди в «Рюгатэе» тоже что-то скрывают, так что, если вы не возражаете, не могли бы рассказать нам об этом?

– Нет, нет, нет, – закачал настоятель головой, – посторонним людям об этом лучше не знать. Это касается только нашей деревни.

– Но мы ведь теперь не успокоимся, – сказал я, – человек же умер.

Мы уже оказались в водовороте событий. Я чувствовал, что уже не смогу делать вид, будто ничего не знаю об этой деревне, в которой, кажется, многое еще произойдет.

– Все равно, пожалуйста, спросите кого-нибудь другого. Я ничего не могу вам сказать.

С этим он вышел под дождь из-под зонтика Кайо и направился к совсем новой могиле. Мы последовали за ним. Было бы обидно закончить нашу встречу таким образом. И до дела своего мы даже не дошли.

– Нет, подождите минутку. Мы пришли сюда, потому что хотели заказать поминальную службу, – сказал я.

В этот момент я краем глаза прочитал белые иероглифы, выгравированные на новеньком надгробие, промокшем под дождем.

«Кэйгёку Онодэра» – было написано там.

– Хотите заказать поминальную службу? – обернулся настоятель, и я снова занервничал.

Я не знал, как начать. С такой просьбой мне еще не приходилось обращаться. Такого опыта не было ни у меня, и, я думаю, ни у настоятеля.

– Видите ли, мы нашли нечто необычное.

– Необычное? Где?

– Под деревом, внизу у реки.

– Что вы нашли под деревом?

– Это действительно необычно, и это немного сложно объяснить, – сказал я.

– Оно там?

– Да.

– Что это?

Я не успел его остановить, он подошел ко мне и поднял платок. Настоятель заглянул внутрь и побледнел. Его рот открылся, и он посмотрел на меня, потом прямо перед собой.

Я не понимал, что означал этот его взгляд, и замолчал. Но продолжалось это недолго. Настоятель рухнул на мокрый гравий.

Я был поражен. Кайо вскрикнула.

– Настоятель, господин настоятель! – закричал я, присев рядом с ним.

Дождь тяжело бил по бледному лицу старика, лежащего на спине с закрытыми глазами. Я отложил зонтик и попытался его приподнять.

– Вот беда! Он похолодел! Попробуем отнести его домой, – крикнул я, коснувшись его щеки. Возможно, из-за дождя тело старика было как лед. Пощупал пульс. Попробовал положить руку на сердце. Оно слабо, но билось. Остановки не было.

– Я его понесу, а ты постарайся мне немного помочь, – сказал я, быстро присев на корточки перед телом настоятеля.

5

Неся на спине настоятеля, я вошел в парадную дверь дома, где мы только что были, и окликнул хозяйку. Наверное, из-за панических ноток в моем голосе женщина тут же выбежала на зов. Увидев нас, она поспешила ко мне.

– Что случилось? – спросила она.

– Он внезапно упал, – объяснил я.

– Папа, папа! – закричала она.

Значит, дочь.

– Я сейчас принесу полотенце. Пожалуйста, отнесите его сюда, в комнату. Сюда!

Она побежала в конец тускло освещенного коридора. С помощью Кайо я разулся и с настоятелем на спине медленно двинулся по коридору незнакомого дома. По его левой стороне шли стеклянные двери, за которыми был скромных размеров внутренний двор с каменным фонарем и небольшим прудом, укрытым нависшими над ним темными листьями аралии. Весь сад порос мхом, тут и там виднелись небольшие лужицы, а по поверхности пруда разбегались, накладываясь друг на друга, круги от капель дождя. Под ними плавали маленькие красные рыбки.

С правой стороны было несколько комнат с татами, в третьей из них я увидел женщину, которая раскладывала футон. Она быстро расстелила простыни и подбежала к нам. В руках она держала банное полотенце.

– Надо оставить плащ в коридоре… – сказала Кайо, которая уже сняла верхнюю одежду.

Обе женщины у меня за спиной стали снимать со старика плащ, и я согнул колени, чтобы его ноги опустились на дощатый пол коридора. Затем мы втроем быстро перевернули старика, сняли с него дождевик, бросив его на пол, и старательно растерли тело полотенцем.

Под плащом у настоятеля были европейские черные брюки, вельветовая рубашка и шерстяной жилет. Мы втроем подняли тело, перенесли в комнату и аккуратно положили на футон, покрытый простынями.

Мы с Кайо вышли в коридор. Дочь настоятеля открыла шкаф, вытащила одеяло и накрыла им отца. После этого она тоже пришла в коридор, где стояли мы. Из-за дождя в комнате было темно, и иссиня-бледный старик с плотно закрытыми глазами казался неживым.