Власть книжного червя. Том 4 - Kazuki Miya

В этот день, во время обеденного перерыва я впервые с момента возвращения в Академию, посетила библиотеку. Сегодня я привела туда первокурсников для их регистрации там. Вид того, как дисциплинированно они построились в общей комнате, готовясь к выходу, вызвал у меня улыбку.

— Регистрация в библиотеке будет стоит по одной малой золотой монете с каждого, — сказала я, обращаясь к первокурсникам. — Тем, кто не может позволить себе такие расходы, я готова ссудить деньги на оплату. После вы вернете мне долг, усердно работая над копированием книг.

В книжном шкафу стоял каталог книг, которые уже имелись в Эренфесте, а так же список, куда ученики записывали книги над которыми работали и которые уже переписали. Я предупредила первокурсников, чтобы они были внимательны и обращали внимание на то, какие книги уже переписаны, и над чем сейчас работают другие, чтобы у нас не накапливались ненужные копии. На это они ответили дружными энергичными кивками.

Я торопливо закончила с обедом и была уже готова к выходу. После посещения библиотеки мне будет нужно идти на практические занятия, поэтому я не могла тянуть.

— Вы все-таки намерены сопровождать их в библиотеку, леди Розмайн? — спросил Корнелиус, когда увидел меня в гостиной. Он посмотрел на меня так, что было ясно, что он предвидел подобную ситуацию, но она ему все равно не нравилась.

— Разве это не будет странным, что я остаюсь в общежитии в то время, когда студенты нашего герцогства записываются в библиотеку? — вопросом на вопрос ответила я.

— Я прошу вас передумать. Вы уже записались в прошлом году, леди Розмайн. А у первокурсников есть леди Шарлотта в качестве сопровождающего их кандидата в эрцгерцоги. Я думаю, что такое большое число вассалов, которые придет вместе с вами, может создать лишние хлопоты для профессора Солланж.

— Возможно, но я все еще должна пойти, чтобы снабдить маной Шварц и Вайс, — возразила я, недовольно поджимая губы.

— Профессор Солланж не сообщала о том, что с маной есть какие то проблемы, — пожал плечами Корнелиус.

Он не был неправ. Я собиралась передать фейкамни, наполненные моей маной. Но это мог бы сделать и любой другой человек, мое присутствие не было обязательным. Но даже так я ни за что не откажусь от единственного шанса посетить библиотеку до сдачи всех зачетов.

— Почему ты такой упрямый, несмотря на то, что знаешь насколько это для меня важно? Хм… Может быть у тебя проблемы с твоей возлюбленной? Ты злишься из-за этого? Тебя отвергли? — я бросила на Корнелиуса испытующий взгляд, требуя, чтобы он ответил.

— Нет! — резко возразил брат, который не смог справиться с собственными эмоциями, и они отразились на его лице.

— Значит, ты уже пригласил кого-то на выпускной? И ты, и Хартмут уже на шестом курсе, — сказала я, отмечая про себя, что отличники обычно пользуются популярностью у девушек.

Услышав мои слова, Корнелиус и Хартмут переглянулись, а затем кивнули друг другу. Они даже зашли еще дальше и обменялись рукопожатиями, словно бы между ними была какая то особая связь.

— Эту информацию мы оставим в секрете от вас, леди Розмайн, — сказал Хартмут, с улыбкой посмотрев на меня.

— Но почему? — воскликнула я, не ожидая такого категоричного отказа.

— Потому что ты потом расскажешь обо всем матушке, а она в свою очередь использует это как материал для своих книг, — ответил Корнелиус, бросая взгляд на книжный шкаф. Я не могла точно проследить за его взглядом, но могла догадаться, что он смотрит сейчас на сборник любовных историй написанных Эльвирой и ее подругами.

Проще говоря, Корнелиус опасался того, что его личная жизнь станет дополнительным топливом для второго или третьего тома «Историй королевской Академии». И я могла понять его опасения. Эльвира написала историю на основе романа Лампрехта и Аурелии. И на ее лице в этот момент была пугающе оживленная улыбка. Она поменяла имена, да и множество метафор с использованием Богов мешали определить кто есть кто… Но те кто знал, могли догадаться. Так что если матушка узнает о романе Корнелиуса, было почти гарантировано, что его ждет такая же судьба.

Между прочим, история Лампрехта превратилась в повесть о двух возлюбленных, которые были разделены из-за политической борьбы. И лишь когда Боги ответили на их молитвы, они смогли снова быть вместе. Эта история была написана настолько красочно, что когда Эльвира закончила ее писать, она вполне могла называться настоящим художественным произведением. Все таки сила преувеличения матушки была очень велика.

— Я понимаю ваше нежелание дать использовать свою личную жизнь в качестве материала для книги, — сказала я. — Но рано или поздно вам все равно придется представить своих партнеров другим, — это было особенно верно в том случае, если выбранные ими пары были из другого герцогства. Тогда Корнелиус и Хартмут должны сообщить об этом своим родителям до начала межгерцогского турнира. Их молчание давало им лишь небольшую отсрочку перед тем, как Эльвира получит эту информацию.

— Не волнуйся. Мы займемся этим вопросом, пока ты будешь отсутствовать из-за ритуала посвящения, — небрежно ответил Хартмут. Судя по тому, какими беззаботными они оба выглядели, с вопросом пары на выпускной они уже определились.

Я бросила взгляд на Леонору, которая ранее призналась в своих чувствах к Корнелиусу. Но из-за того, что она смотрела в пол, а ее челка скрывала ее лицо, я не могла увидеть его выражения.

— Почему мы вообще обсуждаем этот вопрос сейчас? — вздохнул Корнелиус. — Я просто хотел, чтобы у нас была возможность сосредоточиться на сдаче текущих зачетов, чтобы потом мы могли сопровождать вас, леди Розмайн, во время всех ваших визитов в библиотеку.

— Тогда ты можешь остаться в общежитии и заниматься, — ответила я. — Я просто возьму с собой Джудит и Леонору. К тому же вассалы Шарлотты тоже пойдут, чтобы сопровождать ее.

Корнелиус снова тяжело вздохнул и покачал головой, внимательно глядя на меня.

— Нет, я буду сопровождать вас, — сказал он. — Мне было