Власть книжного червя. Том 4 - Kazuki Miya

— Завидую тебе, Родерик, — с досадой вздохнула Филина. — Наличие родства облегчит тебе потом получение божественной защиты. Даже если и сейчас у тебя нет возможности выбирать о каких Богах писать.

Родерик несколько раз моргнул, а потом пробормотал себе под нос, что-то вроде «действительно». Похоже слова Филины заставили его посмотреть на ситуацию с новой стороны. До этого он прислушивался к словам одноклассников и завидовал тому, что они могут сами выбирать на какую тему им писать этот зачет. Но он не задумывался над тем, с какими проблемами они столкнутся в будущем.

— Все студенты Эренфеста сдали, — послышался голос профессора.

Как и прочие предметы, теологию мы сдали без происшествий. Этот урок даже пробудил во мне ностальгию по тем дням, когда я впервые вошла в храм в качестве ученицы жрицы в синем, и была буквально доведена до слез длинными именами Богов, которые нужно было выучить.

Уроки магии в этом году были посвящены теории рисования магических кругов. И благодаря всему, чему обучил меня Фердинанд, у меня не было проблем с этим зачетом. Для его сдачи нужно было просто запомнить основные символы, которые использовались в магических кругах, а также ряд правил. Правила касались элементов, которые требовали особой осторожности при нанесении или же имели уникальные эффекты при взаимодействии с другими.

Главное просто помнить, что элементы с Божественной энергией жизни выдают взрывную реакцию с любыми элементами, кроме Земли.

Магические круги, которые второкурсники рисовали на своих практических занятиях были самыми простыми вариантами, только с одним Божественным элементом. Конечно будет еще несколько кругов из двух элементов, но там будут лишь те варианты, которые легко сочетаются друг с другом. Все более сложные схемы предназначены для старших курсов.

После того, как мы закончили с нашими утренними уроками, которые все ученики Эренфеста смогли сдать в первый же день, после обеденного перерыва настало время практических занятий. И сегодня первой стояла музыка. В Малом зале опять собралось немного людей, поэтому большинство лиц я узнавала, хотя вспомнить имена все еще было непростой задачей.

— Это песня, которую вы должны исполнить сегодня, — сказала профессор Полина, постукивая указкой по доске, где были записаны ноты. Видимо это был какой-то магический инструмент, потому что ноты сразу начали расти в размерах, и даже я, стоящая вдалеке, могла их четко рассмотреть. — Так же вы будете должны исполнить еще одну дополнительную песню на выбор.

В начале нашего первого года обучения, во время практических занятий, точно так же как и на теоретических лекциях, все держались поближе к представителям собственных герцогств. Но уже в то время, когда я перестала посещать уроки, сдав все тесты, другие ученики начали общаться между собой и заводить новые связи. Теперь ученики разбивались на группы уже независимо от цвета плаща.

После того, как профессор выдала нам это задание, все начали практиковаться вместе с новыми друзьями, которых завели в прошлом году. Вилфрид взял свой харшпиль и пошел к постепенно увеличивающейся группе мальчишек, в числе которых был и Ортвин. А Ханнелора присоединилась к большой группе девочек.

Что же мне делать…?

Я могла бы взять свой инструмент и присоединиться к группе Ханнелоры. Они скорее всего без проблем примут меня к себе, но есть шанс, что они планируют вместе практиковаться, а потом вместе же сдавать зачет. Это могло помешать моему плану, сдать все в первый день, чтобы поскорее получить доступ к библиотеке. Поэтому я все-таки приняла решение действовать в одиночку.

Это немного грустно, что меня после такого, скорее всего, будут считать одиночкой, но для меня это все-таки лучший путь.

Песню, которую мы должны были сыграть, я уже знала. Фердинанд учил меня этой мелодии где-то полгода назад, поэтому мне была нужна лишь небольшая практика, чтобы освежить в памяти аккорды. Что же касается дополнительной песни, то любая другая композиция, выученная примерно в тот же промежуток времени будет достаточно сложной и известной, чтобы оставить мою репутацию на текущем уровне. Не увеличить, но и не уменьшить.

Пока все болтали и практиковались, я потратила совсем немного времени, чтобы размять пальцы, а потом подошла к учителю. Я хотела как можно скорее сдать этот зачет и быть свободной от необходимости посещать практические уроки музыки. Мне не хотелось даже думать о том, как печально может выглядеть картина моих одиноких тренировок, если учитель сейчас развернет меня обратно.

— Профессор Полина, могу я исполнить песни сейчас? — спросила я. Именно профессор Полина была тем учителем, который в прошлый раз пригласил меня на чаепитие. Когда я подошла к ней, она играла на своем собственном харшпиле, но остановилась, когда я заговорила.

— Боги, леди Розмайн. Вы действительно готовы приступить к сдаче так быстро?

— Да. Я уже учила эту песню, — призналась я, садясь на предложенный мне стул и готовя свой инструмент к игре. Даже если мне и не хотелось этого, но тот факт, что я сдаю зачет первой, явно привлек ко мне много взглядов. Звуки разговоров и игры на инструментах, которые раньше наполняли зал, мгновенно стихли.

Ошарашенная внезапным вниманием к своей персоне, я сделала несколько глубоких вздохов, чтобы успокоиться. А затем начала играть. Высокие ноты, которые я извлекала своей правой рукой, переплетались с низкими, выходящими из под пальцев левой, и разносились по залу.

— Очень хорошо, — похвалила меня профессор. Я смогла так легко исполнить эту мелодию, потому что продолжала свою ежедневную практику в храме и замке. — Твои навыки заметно улучшились за прошедший год, — не смотря на то, что она продолжала говорить комплименты, взгляд профессора был явно полон неодобрения. — Но не могу не заметить, что выбор второй песни довольно банален. Я надеялась, что вы сыграете что-то из своих новых песен, леди Розмайн. Или же у вас просто нет никаких новых произведений?

Я быстро ответила, что это не так. Было еще много оригинальных мелодий, которые я записала по просьбе Розины, но я не хотела еще больше привлекать к себе внимания, исполняя их. Если бы в прошлом году Вилфрид не проболтался, то никто так бы и не узнал о