Фантастика 2025-47 - Дмитрий Ясный

— Мы встанем тонкой линией в две шеренги.

— Знаю. Но у нас есть еще семь сотен конницы, которая в пешем бою дерется ничуть не хуже.

— Может, тогда каре?

— Так мы не сможем защитить тех, кто вырвется из ловушки.

— Слушаюсь.

Грек вскинул трубу и заиграл сбор сотников. На сигнал потянулась дюжина всадников, командиры в сопровождении ординарцев.

— Воевода, как быть дивизиону? — поинтересовался Григорий, получивший звучную фамилию Пушкарев.

— На передки и собирай орудия в кулак на левом фланге.

— Слушаюсь.

Тем временем трагедия продолжала разворачиваться. Ну или так считал только Романов. Вдруг и впрямь половцы не выдержали и побежали, а пограничники стоят в сторонке. Притом что киевляне и переяславцы пришли помогать им.

Но Михаил тут же отбросил сомнения. Если противник реально побежал, то это ничего не изменит. Чтобы рубить бегущих, ни доблести, ни особого умения не нужно. И если уж войско поддалось панике, то оно тут же превращается в стадо баранов, преследователи же — в волков. Тут Владимиру помощь не потребуется. От слова «совсем».

Впрочем, сомневаться Михаилу пришлось недолго. Для начала, отдалившись на дистанцию чуть больше двух километров, половцы развернулись и встретили преследователей грудью. Завязалась кровавая сеча. И то, насколько слаженно противник вдруг прекратил бояться, однозначно указывало на военную хитрость и виртуозно проведенный маневр.

Пехота еще не поняла, что произошло, и, окончательно потеряв строй, продолжала бежать к месту схватки. И остановить их никакой возможности не было. Даже если он сейчас отправит к командирам вестовых, чтобы сообщить, что впереди ловушка, те попросту не сумеют совладать с этой уже неуправляемой массой.

— Ратников, — продолжая осматривать поле боя в подзорную трубу, позвал Михаил.

— Я, воевода, — откликнулся Гаврила.

Он теперь командовал линейным кавалерийским полком, по старинке все еще именуемым дружиной. Впрочем, к ней же относится и артиллерия. Заставские и ополчение проходят по отдельной графе.

— Забирай полк и дивизион. Общее командование на тебе. Выдвигаетесь на полкилометра вперед, и как только появятся половцы, начинайте обстрел.

— Слушаюсь.

— Смотри не увлекайтесь. Твое дело прикрытие. Несколько залпов и назад. Там вам никого не спасти. Нужно только замедлить и привлечь внимание пехоты. Чем раньше побегут обратно, тем больше спасется.

— Слушаюсь.

Запустить бы змея с наблюдателем. Но, к сожалению, ветер совсем слабый и подъемной силы недостаточно. Потому и приходится драться практически вслепую. Борис отправил своих разведчиков. Но вестей пока нет. Да и если появятся, будет уже поздно. Это не воздушная разведка, слишком большое плечо доставки сведений.

Впрочем, Михаил правильно просчитал противника. Половцы и впрямь ринулись в атаку. Только не с одного фланга, а сразу с двух. Как видно, расположение справа конницы черных клобуков их ничуть не смутило. Или они и впрямь не знали об этом. Да и без разницы. Теперь и русичи, и их союзные кочевники всего лишь дичь, угодившая в западню…

Андрей ударил пятками в бока, посылая коня вперед. Это было его первое крупное сражение. Не называть же таковым атаку на всполошившееся стойбище. Опять же там они действовали в пешем порядке. А когда на них насели кочевники, сбили каре и без труда отбивали наскоки всадников. И потерь-то не понесли. Так, только несколько раненых. Да и то из числа ополченцев. Все же выучка у большинства из них оставляет желать лучшего.

В порядках конницы громыхали упряжки с орудиями. Расчеты которых устроились кто верхом, кто на передках, а часть прямо на орудиях. Имелись там откидные сиденья. Вид у всех серьезный донельзя.

Вообще-то Греков слабо себе представлял, как пушкари будут биться в рядах кавалерии. С пехотой все понятно. Они могли даже наступать в одних порядках. Такое на учениях отрабатывалось и не раз. Правда, из всех элементов сегодня использовали только один. Это когда при очередном выстреле пушка откатывается назад, за первые ряды пехоты. Но с конницей ничего подобного не отрабатывали.

Когда отдалились уже на полкилометра, из-за небольшой возвышенности появились половцы. Поначалу-то они понеслись на пехоту киевлян. Но, приметив пограничников, начали заворачивать в их сторону, перенаправив атаку на них.

И тут же засвистели свистульки командиров. Звучали они на разные лады. Но тренированные уши бойцов улавливали различия и безошибочно определяли, какой именно из них относится к ним. Мало того, они даже отличали их по голосам, верно выделяя свистки командиров разных уровней. Науку в них вдалбливали крепко и жестко.

Орудийные упряжки начали разворачиваться и, наконец, остановились, выстроившись в линию. Не по линейке, а скорее как бык поссал. Но сейчас не до изысков. Выполняя команды, пушкари соскочили на землю и начали готовиться к стрельбе.

— Стрельба с откатом! Заряжать картечью! Шевелись, братцы!

С откатом это значит, что в целях экономии времени упоры станин в землю вкапываться не будут. Видел Андрей такое не далее как несколько минут назад. Поэтому держаться лучше в стороне.

Но вместо того, чтобы посторониться, им приказали выдвинуться перед орудиями и выстроиться, прикрывая их. Кочевники уже знают, сколь губительными могут быть пушки. А потому могут и не пойти в лобовую атаку. Затевать же с ними перестрелку не с руки. Вот и измыслил Ратников эдакую каверзу. Во всяком случае, именно к этому выводу пришел Андрей.

Едва построились перед пушками, как послышался сигнал полковника. Длинный и два коротких свистка, а после паузы еще один кроткий, которые поспешили продублировать остальные командиры. Разве только десятники уже скомандовали голосом:

— Одну зажигательную стрелу приготовить.

Впрочем, в этом не было необходимости. Бойцы уже потянулись за стрелами, которые в саадаках находились в отдельных жестких гнездах. Достав стрелу, Андрей плеснул на нее из небольшой фляжки, хранившейся там же. После чего вооружился огнивом. Высек искру, поджигая пропитавшуюся паклю. И поспешил убрать все лишнее.

Опять сигнал. И он, вскинув лук, изготовился к стрельбе. До первых рядов половцев метров триста. Они также вскидывают луки. Но пока не стреляют. Слишком далеко. Свисток. Андрей потянул тетиву и пустил стрелу по крутой траектории. Та устремилась ввысь, оставляя за собой дымный шлейф. Пока опишет эту дугу, противник как раз окажется в зоне поражения.

Греческий огонь — страшная штука. Обычная стрела просто завязнет в щите. Склянка же зажигательной разобьется, расплескав воспламенившуюся жидкость. Загорится не только щит. Горящие капли и струи могут попасть на тело всадника, на шкуру лошади, на воина по соседству.

Температура столь высока, а боль такая, что лошади становятся неуправляемыми, человек не может думать ни о чем другом, кроме как о нестерпимой боли. Даже в случае, если рана несмертельна, дальше биться воин уже не может.

Едва