Сталин шутит… - Лаврентий Гурджиев

Сталин только усмехнулся, и свой ответ сформулировал следующим образом: а на каком основании на гербе Турции изображена луна, которая Турции не принадлежала, не принадлежит и принадлежать не будет, т. к. находится в космосе?

Больше турецкая дипломатия нам по глупым поводам не докучала.

52

Кровоточащая рана Карабаха… Одно из многочисленных преступлений перестройки и перестройщиков. Здесь, как говорится, не до смеха. Тем не менее есть поучительный и уместный анекдот, связанный с проблемой. Дело в том, что межнациональная резня на Кавказе была прекращена только советской властью и ленинско-сталинской политикой. Но то, что длилось веками, трудно было преодолеть за считанные годы. Поэтому какие-то трения оставались. В частности, в 30-х годах минувшего века тоже возникали споры об административной принадлежности Карабаха.

…Итак, армянская и азербайджанская делегации на приеме у товарища Сталина. Первая настаивает: карабахцы хотят иметь армянскую родину со столицей в Ереване. Вторая настаивает: карабахцы хотят иметь азербайджанскую родину со столицей в Баку. Вождь, степенно раскуривая трубку:

– Возвращайтесь домой и передайте многоуважаемым карабахцам, что, если они не могут мирно ужиться и договориться, я предлагаю им третью родину – Колыму со столицей в Магадане.

Вопрос был исчерпан, делегации откланялись. И отправились вместе пить азербайджанский чай с армянским коньяком. Сусальная идиллия? В азербайджанско-армянских отношениях сусальности не было и теперь уже долго не будет, но идиллия и чай с коньяком имели-таки место, как и смешанные браки, дружба между простыми людьми, взаимная поддержка, нормальное общение. И практика, вытекающая из вышеприведенного анекдота, способствовала тому.

53

– Товарищ Сталин, Бухарина доставили в больницу.

– Что с ним, рожает еще одну оппортунистическую платформу?

– Зачем смеяться, он правда страдает: случайно проглотил батарейку. Представляете, что его ждет?

– Конечно, представляю – электрический стул.

Домыслы о том, что в результате репрессий советской власти большинство пострадавших – это невиновные люди, многократно опровергнуты объективными, неангажированными историками.

– Товарищ Сталин, Бухарин и Зиновьев прислали из тюрьмы письмо, жалуются, что им дали расстрел ни за что.

– Пусть не врут, ни за что могут дать лет пять, не больше. А им дали расстрел о-го-го за что.

54

Задолго до нападения в 1939-м Германии на Польшу Советское руководство предлагало польскому правительству сотрудничество в военно-политической сфере, гарантировавшее безопасность нашим странам.

Заносчивые шляхтичи отвечали: «Мы не нуждаемся в том, чтобы москали протягивали нам руку».

Сталин предупредил их: «Тогда протянете ноги».

Так оно и вышло.

55

Из сейфа Гитлера пропали секретные документы. Фюрер впал в бешенство. Сталин, узнав об истерике в Берлине, звонит Лаврентию Берия.

– Твои люди выкрали документы из рейхсканцелярии?

– Мои.

– Сфотографировали?

– Да.

– Так верните поскорее на место, черт побери, а то Адик психует, еще сдуру на нас нападет!

56

Уже вовсю шла война с Германией, когда Сталин неожиданно сказал:

– В сущности, у нас с фашистами только одно разногласие – по аграрному вопросу.

Присутствующие были в недоумении.

А Сталин, посмеиваясь, продолжал:

– Они хотят, чтобы мы лежали в земле, а мы хотим, чтобы земля под ними горела.

Вариантом анекдота является его использование относительно троцкистов и бухаринцев.

Сталин: «У нас с оппозиционерами нестыковки по аграрному вопросу. Я так и не решил, кого из них сажать весной, кого – убирать осенью. Они тоже не определились – то пошли дружными всходами, то полегли…»

57

Абвер заслал в Москву агента, как две капли воды похожего на Сталина. Вскоре агент был схвачен. На совещании Сталин приказал: «Расстрелять».

Посыпались предложения:

– Может, не надо. Может, перевербовать. Может в двойники зачислить. Может, усы сбрить, да в лагерь отправить…

Сталин со всеми согласился:

– Перевербовать, зачислить, сбрить, отправить и – расстрелять.

58

Яростные схватки в воздухе советских и фашистских летчиков-истребителей. Наши бьют немцев. Гитлер вызвал командующего Люфтваффе Германа Геринга, топал на него ногами, приказал принять меры. Вскоре немцы взяли верх.

– Как вы этого добились, мой дорогой Герман?

– Я засадил наших асов за изучение русского языка, мой фюрер. Теперь, как только они слышат в воздухе «второй, второй, я девятый, захожу справа, прикрой меня…», они все понимают и легко контратакуют.

Сталин не стал тревожить командующего ВВС. Он вызвал Лаврентия Берия, приказал принять меры. Через короткое время наша авиация снова разносила фашистскую в пух и прах.

– В чем теперь дело, партайгеноссе Геринг?! – орал Гитлер брызгая слюной.

Тот оправдывался:

– Мой фюрер, наши пилоты перестали понимать радиоперехват. К русским пришло пополнение из их лагерей. Теперь в эфире слышится что-то совершенно непонятное, какая-то абракадабра.

И Геринг с трудом прочитал по бумажке:

«Бугор, кто на шухере? Прими набойку. Сверху пятьсот – асеи набздюм. Семери налево. Буду гарасить в нюх. Твой асеич у меня на кукане. Меси ему глину».

59

В разгар боев под Сталинградом измотанный вождь почувствовал, что надо хотя бы на часок отвлечься от дел, передохнуть. Выехал на рыбалку и, надо же, сразу поймал золотую рыбку. Как водится, та предложила выполнить три желания. Сталин отмахнулся – не надо, мол, трех, одного достаточно: хочу, чтобы по Волге все солдаты и офицеры армии Паулюса мертвые в гробах плыли. Рыбка говорит: зачем-де все, может, среди них тоже хорошие солдаты и офицеры есть… «Ладно, – согласился вождь. – Пусть хорошие плывут в хороших гробах, а плохие – в плохих».

60

В послевоенной Германии юмор у немцев был довольно пессимистическим.

В бараке лагеря, где содержатся пленные немцы, висит большая карта мира. Один из них близоруко вглядывается в карту и спрашивает у другого: «Что это за коричневое пятнышко в центре Европы?» – «Это родина солдат Гитлера – Германия», – «А это что за огромное красное пространство?» – «Это родина солдат Сталина – Россия», – «Я не знаю, видел ли фюрер Сталина, – с печалью говорит немец, – но он явно не видел эту карту, иначе не послал бы нас сюда».

61

Два немецких солдата мерзнут в окопах Сталинграда. Первый с тоскливой мечтательностью спрашивает: