Сбежавшая невеста - Энн Кэрберри

— Да. Точно это слово. — Легкая улыбка искривила его губы. И что это значит? Джули нежно улыбнулась, глядя прямо ему в глаза:

— «Насильник».

— Насильник? — от охватившего его гнева брови Мика поползли вверх, а лицо стало пунцовым. — Черт побери, я не вижу, что здесь смешного!

— Ах, Мик, — прошептала она, и ее тело опустилось сверху на него, — это смешно, потому что святой отец многого не понял…

— Чего, например? — пробормотал он, а его рука против воли опустилась по ее спине к ягодицам.

— Например… — Джули пошевелилась и села на его плоском животе. Прогнувшись, она отвела руку за спину и взяла его уже готовый к ответу член. Мик застонал, когда ее пальцы сомнулись вокруг его плоти. — Он не знал, что это я изнасиловала тебя.

На его лице застыло удивление:

— Так это ты изнасиловала меня, я не ослышался?

— Si. — Джульетта запрокинула голову, когда его руки двинулись вверх по ее животу, чтобы обнять грудь.

— Ты собираешься сделать это снова?

— Si. — Джули прижалась к нему бедрами и подалась навстречу его рукам. Его пальцы пощипывали ее набухшие соски, и она почувствовала, как его прикосновение зажигают ее кровь.

— Я хочу тебя!

— Господи, Джули!

Наслаждаясь тем, что его твердая плоть сливается с ее телом, Джули глубоко вздохнула, приняв его, слегка раздвинула ноги и почувствовала, что он вошел в нее намного глубже, чем в первый раз.

— Мик, — прошептала она, — я получаю огромное удовольствие, насилуя тебя.

Он приподнялся на локтях и дотянулся ртом до ее груди. Затем, обхватив губами, Мик дразнил ее соски, пока она чуть не сошла с ума от желания, переполнявшего ее.

— Мик… Я…

Мик слегка отодвинулся назад.

— Джули, дорогая, как сказать по-испански «перестань говорить»? — его рука раздвинула ее бедра и начала ласкать самое чувствительное место на теле.

Джули застонала.

— Silencio. — Наконец ответила она.

— Правильно…

Эстебан сгорбил плечи и приложил ухо к немного приоткрытой двери. Он бросил осторожный взгляд в проход, ведущий на кухню и облегченно вздохнул, увидев, что там никого нет. Случайно он увидел, как человек из El Paso прискакал на ранчо. Насколько он мог судить, это сулило какие-то новые проблемы.

Старик шагнул поглубже в тень и нетерпеливо ждал, когда эти двое в кабинете начнут разговор. Голос доньи Анны разрезал тишину, Эстебан затаил дыхание.

— Эта гринго спрашивала обо мне? Особо?

— Si, Patrona.

Эстебан наморщил лоб. Шериф из Еl Paso скулил, как собака, ждущая похвалы.

— Ее имя?

— Баттерворт. — Хитро ответил тот, — она представилась, как сестра адвоката покойного дона Рикардо.

У доньи Анны надолго перехватило дыхание. Наконец она пробормотала:

— Чего хочет эта женщина?

— Видеть судебного исполнителя. Но он в Хьюстоне. — В тишине раздался заискивающий смех, затем шериф добавил, — эта сумасшедшая гринго думает, что ее брат был убит!

Эстебан покачал седой головой. Он слышал недоверие в голосе приезжего и на какой-то момент пожелал, чтобы ему повезло быть таким же неосведомленным, как гость доньи Анны.

— Убит? — спросил вкрадчивый голос. — Насколько я помню, этот человек упал с лошади.

— Именно так, синьора. А потом вниз со скалы.

— Дурак, — пробормотала донья Анна, и резко спросила, — эта гринго, ты говоришь, сестра его? Где она сейчас?

— Ах, это самое удивительное, госпожа Сантос. За этим я и приехал сюда. Синьора Баттерворт в доме вашего зятя.

Даже в холле Эстебан слышал, как донья Анна яростно засопела. Выпрямившись, он неслышно спустился вниз, прокрался по коридору к кухне и направился к задней двери. Он слышал достаточно.

Не заметив, как повар предложил ему чашку кофе, не слышал, как экономка кричит что-то ему вслед, когда старик вышел наружу и закрыл за собой дверь. Эстебан продолжал идти в прохладной тишине ночи, наслаждаясь долгожданной передышкой от дел на ранчо. Из длинного кирпичного дома для слуг доносились звуки спора, лай собаки. Кто-то перебирал струны гитары. Лошади в загоне лениво фыркали, слышался хриплый голос повара, который кому-то кричал, чтобы принесли еще хвороста. Все как обычно.

И все же… Эстебан свернул к амбару, желая избежать разговора с кем бы то ни было. Ему нужно подумать.

Он слишком стар для этого дела и не такой уж сильный противник для доньи Анны, но не может остаться в стороне и позволить произойти еще одному «несчастному случаю».

Если бы только этот молодой дурак не сообщил донье Анне о своих догадках! Эстебан что-то неразборчиво бормотал, обзывая себя тряпкой. Конечно, шериф не мог не приехать к донье Анне. Ему хочется выглядеть очень нужным в глазах самой могущественной женщины в округе. Хорошо известно, что достаточно одного слова доньи Анны, чтобы помочь карьере человека или разрушить ее.

Эстебан тяжело вздохнул и сказал себе, что должен сделать что-то важное, что должен был сделать уже давно, но позволил своему страху перед доньей Анной одержать верх.

Правда, он послал ту телеграмму Джульетте, в дом ее друга, чтобы предупредить о планах La Patrona. Но этот факт не очень успокаивал его. И он отбросил эту мысль. Этого было недостаточно.

Но что он мог еще сделать?

Усталый старик остановился, запрокинул голову и долго смотрел в ночное небо. Звезды сияли приветливо и успокаивающе. Казалось, кто-то на небесах желает дать ему спокойствие. Силу исполнить задуманное. Чувство уверенности постепенно наполняло его. Вспыхнул слабый луч мужества, который он принял, как благодать.

Нерешительная улыбка тронула его губы, Эстебан гордо выпрямился и свернул с тропинки, ведущей к амбару. Здесь ему больше нечего делать. Но нужно еще многое сделать в другом месте. Его совесть слишком долго его мучила, слишком много ночей он провел без сна, отгоняя беспомощный страх.

Теперь все кончено. Этого больше не будет. Он стар. Скоро он будет призван, чтобы дать отчет о своей жизни перед Всевышним. А человеку не должно быть стыдно перед Богом. Значит, нужно найти способ предупредить сестру синьора адвоката!

ГЛАВА 16

Ещё два дня.

Только два дня — и они доберутся до ранчо Даффи. Джули потянулась и сморщилась от боли в мышцах. Каждый дюйм ее тела кричал от боли. Она чувствовала себя так, словно не смыкала глаз с тех пор, как они покинули Вацио, и ей кажется, что она уже никогда не согреется. Порыв пронизывающего пустынного ветра пронесся через их стоянку, и девушка плотнее закуталась в одеяло, уже в который раз жалея, что нельзя развести огонь.

«Но, — подумала она, уставившись в темноту, — в этом случае Мик прав. Они не могут развести огонь. В темноте необъятной открытой пустыни даже крошечная искорка будет видна на много миль вокруг. А сейчас нужно беспокоиться не только об Энрике и Карлосе: они забрались далеко вглубь территории апачей».