Я люблю… тебя! - Линдси Келк

Хм… да это премилое сообщение! Но я по-прежнему отказывалась понимать, что происходит, и это меня бесило.

Я быстро набрала ответ: «Просто приходи сам. И принеси выпивку. Побольше».

— Проверяешь почту? — Эшер уселся на свое место. — Или пишешь подружкам, что я не серийный маньяк-убийца?

— Откуда мне знать, что ты не маньяк? — хмыкнула я. Мне уже расхотелось видеть оргиймейстера на сборище голозадых йогов. — Нет, просто получила сообщение. — Я помахала телефоном в качестве доказательства.

— Интересное? — спросил он, пытаясь незаметно поправить свои причиндалы. Не удалось, как я заметила. Вот вам основная проблема свиданий после йоги. Со спандексом или без, но его ансамбль практически не оставлял места воображению, а у меня фантазии по жизни не хватает. И потом, это же неприлично, хотя мы сидим в заурядном пабе среди мужчин в джинсах и другой нормальной человеческой одежде.

— Приятель пишет. — Я немного запнулась на первом слове. — Молодой человек, с которым я работаю.

— Неужто тоже визажист?

Я подумала, что для бисексуала и инструктора йоги Эшер как-то слишком веселится при мысли, что существуют мужчины-визажисты.

— Фотограф, — поправила я. — В одном агентстве работаем.

— Никогда не знакомился с визажистками, — сказал он. — Не представляю, как можно целый день красить кому-нибудь губы.

Я вежливо улыбнулась и осушила сразу полбокала. Можно было либо выпить, либо выплеснуть ему в физиономию, а я не хотела устраивать сцену. Где Эм? Где спасительный телефонный звонок?

— Почему ты выбрала себе такую профессию — макияж? — Эшер почесал кончик носа. Он у него с самого начала был такой большой?

— Ну, в школе я любила рисование, а рисовать не умела, зато всегда хорошо красила подружек. — Краткий конспект ответа был мной заучен наизусть — на этот вопрос я отвечала десятки раз. — Чем больше я занималась визажем, тем больше мне нравилось превращать женщин в красавиц, создавать новый образ и новую личность. Это действительно так.

— Интересно, а сама вроде мало красишься, — сказал Эшер. От нетерпения я подсунула под себя ладони. — Назови меня мужланом, но я не понимаю удовольствия мазать лицо всяким дерьмом. Никто от этого лучше не становится. Взять хоть вчерашний вечер: все раскрасились как последние шлюхи! Нет уж, мерси.

— Я не мажу людям лица дерьмом, — возразила я. — Боже сохрани.

— Да все равно чудная какая-то профессия, ну согласись, — никак не мог успокоиться Эшер. — Неужели родители никогда не закатывали тебе скандал, требуя найти нормальную работу?

— Нет.

— И название какое, надо же, — профессиональный визажист! Нашли тоже!..

Взглядом я уже могла заморозить семь кругов ада, но от Эшера все отскакивало как от стенки.

— А вот фотографом я всегда хотел быть. — Он положил на стол сотовый с самым заурядным видом Лондона с моста Ватерлоо на заставке. — У меня верный глаз.

Несчетное число раз мне доводилось видеть, как Дэн расправлялся с фотографами-любителями. Вдавливать их в пол насмешливым взглядом — один из его талантов. Иногда в ход шла снисходительная улыбка или вежливый смех. Я понимаю, многие считают, что наши профессии каждому по силам. В конце концов, я лишь крашу помадой чьи-то губы и мажу людям лица «всяким дерьмом».

— Боюсь, это все труднее, чем кажется, — дипломатично сказала я, игнорируя его сотовый. — Вот Дэн действительно талантлив. — Я вспомнила вчерашнюю фотографию в галерее. У него точный глаз и способность создавать поразительные вещи. Ну, когда он снимает не Ану с ее трусами.

— Если бы мне не надо было зарабатывать на жизнь, я бы пошел изучать фотографию. И все же это ненадежное занятие. Дело случая. — В тоне Эшера отчетливо слышалось напряжение. — Повезет попасть на хорошее место, тогда все будет.

— Везение тут ни при чем, — ответила я довольно агрессивно. — Ты хоть знаешь, сколько он работал? Фотографом сразу не станешь, надо несколько лет побегать ассистентом, последить за разработками, освоить новые методы и оборудование. У фотографов рабочий день, между прочим, ненормированный и постоянные разъезды. Будь ты профессионалом уровня Дэна, все у тебя было бы надежно и стабильно.

Эшер чуть не лопался от злости.

— С визажистами, кстати, то же самое, — буркнула я, глядя в бокал. Телефон мирно спал в моей сумке. Что там, черт побери, стряслось с Эмили? Если она, паразитка, набирает эсэмэску моему братцу, вместо того чтобы спасать меня от ночи в тюремной камере, поскольку я точно прибью этого кретина, то дело плохо. — Надо уметь не только красить людям губы помадой.

— А ну-ка, ну-ка… — заинтересовался он, посмотрев на часы.

— Я бы с удовольствием рассказала, но подруга прислала сообщение, мне срочно надо идти. — Залпом допив вино и забросив на плечо сумку, я встала. — Спасибо за вечер.

— Твоя подруга правда прислала сообщение? — спросил он, вставая, но без особого удивления.

— Нет, — бросила я и двинулась к выходу. — Пока.

— Ты забыла свой коврик! — крикнул он. Бар уже наполнился людьми, и было шумно.

— Плевать! — прокричала я в ответ.

Мне и в самом деле было наплевать, пока я не вышла на улицу и не вспомнила, что коврик не мой и теперь я должна Мэтью двадцать фунтов. Вот невезуха!

М-да. Лучшее первое свидание в истории.

Глава 14

— О, ты знаешь мои вкусы! — заорал Мэтью, перекрикивая музыку и размахивая подарком с сияющим видом. — Можно сразу опробовать?

— Диск — да, презервативы — нет, — отозвалась я.

Праздник в честь Мэтью получился лучше, чем я ожидала. Решив полностью искоренить воспоминания о вчерашнем вечере, я с головой окунулась в подготовку. В кухне стояло бутылок на целую армию, а еды больше, чем смогут съесть созванные на митинг народные массы. Я даже откопала электрическую гирлянду — создать праздничный настрой. В приглушенном освещении никто не разберет надпись «Саймон — м…к» на стене гостиной (при ярком свете буквы прекрасно видны). Гостям вроде все нравилось, все веселились, Мэтью уже едва держался на ногах, Эмили отлично справлялась с ролью второй хозяйки, следя, чтобы бокалы не пустели, а я ни разу не устроила скандал. Достижение.

— А что ты сегодня делал? — спросила я Мэтью. Улучив минуту между пополнением запаса чипсов и соусов, я присела на диван к новорожденному. Вопреки ожиданиям, от радости он не прыгал. Это меня насторожило. — Почему ты не в своем обычном образе именинника — подчеркнуто занятого собой и своими мыслями?

— Да что ты? — изумился он. — Извини, отвлекся.