Обретение судьбы - Белл Клер

— Вот как ты говоришь о нем? Пта! Я знала, что Безымянные не испытывают уважение к тем, кого зарезали, но думала, что ты другой!

Она думала, что Костегрыз ударит ее, но он лишь облизнул стертую подушечку на своей лапе и сказал:

— Такура не было среди убитых.

Надежда встрепенулась в груди у Ратхи, погасив нарастающий гнев.

— Ты его не видел? Значит, он мог спастись?

— Я уверен, что он спасся, но искать его бессмысленно, — сказал Костегрыз, увидев, что Ратха уже открывает пасть для нового вопроса. — Надеюсь, я хорошо знаю моего брата, и он сейчас очень далеко отсюда.

Ратха опустила глаза на притоптанный снег вокруг ее лап. Очень далеко отсюда… Наверное, это к лучшему. Теперь она сможет перестать думать о нем.

Она подняла голову и долго смотрела на логово, которое Костегрыз выкопал для нее. Но не переступила порог. Вместо этого Ратха наклонила морду и легонько куснула Костегрыза за переднюю лапу.

— Что ты творишь? — пробурчал он.

— Подними ногу.

Он с ворчанием протянул ей лапу, балансируя на трех ногах. Ратха принялась вылизывать его подушечку, вычищая грязь между пальцами и из-под когтей. Теперь она видела, что когти у Костегрыза совсем затупились, видимо, мерзлая земля упорно сопротивлялась его усилиям. Не удивительно, что он пропадал несколько дней!

Дочиста вылизав первую подушечку, Ратха еще несколько раз ласково провела по ней языком и попросила другую лапу.

Закончив, она вползла в логово, несколько раз поворочалась в уютной темноте и с наслаждением растянулась, свесив лапы в отверстие входа.

— Логово маленькое, но очень хорошо выкопано, — признала она. Ратха видела, что Костегрыз ждет от нее чего-то еще. Когда она не прибавила больше ни слова, он разочарованно свесил усы.

Ратха поерзала на животе и показала ему язык.

— Мне тут очень нравится! Я бы ни за что не выкопала логово лучше этого!

— Здорово! — Усы Костегрыза снова вспорхнули вверх и весело растопорщились. — Я выкопал тебе логово вдали от других, чтобы никто не попытался его занять. Но если кто-то окажется настолько глуп, чтобы посметь сунуть сюда нос, я преподам ему хороший урок.

— Ты сказал, что наши котята родятся на твой территории, — прошептала Ратха, вновь становясь серьезной. — Это правда?

— Да. Как только погода позволит пуститься в путь, мы уйдем отсюда. Я достаточно насмотрелся на Безымянных и сыт по горло их глупостью. Я им больше не нужен, а они мне и раньше были ни к чему. Я не хочу жить с ними. Мы с тобой будем жить вдвоем, ты и я.

Они вместе пошли обратно к тому месту, где Ратха должна была нести стражу. Подойдя ближе, они увидели, что старуха спит в снегу, уронив голову на лапы.

— Она скоро проснется. Мне пора идти, Ратха, — сказал Костегрыз, глядя ей в глаза. — Тебе приходится нелегко, хотя ты очень сильная. Я сожалею о том, что причастен ко всему этому. Легче не будет, по крайней мере, в скором времени. Но я обещаю тебе, что когда зима останется позади, мы уйдем отсюда и больше никогда не вернемся.

Ратха молча обвела глазами заснеженные дали.

— Снегопад только-только начался, — тихо вздохнула она. — Зима будет долгой. Но теперь мне хотя бы не придется спать на дереве!

— Я понимаю. Порой кажется, что это никогда не кончится. Но когда станет совсем трудно, думай о весне. И обо мне, — добавил он с луковым огоньком в глазах.

Ратха смотрела, как он убегает от нее по снегу. Серая старуха завозилась, просыпаясь, но Ратхе было все равно. Она была счастлива.

11

На возвышенности весна добиралась медленнее, чем на равнины. Когда Ратха и Костегрыз спустились с гор, редкая трава и голые кусты сменились юной зеленью, упруго стелющейся под лапами. Они решили не идти старым путем, до сих пор еще растоптанным лапами Безымянных. По молчаливому уговору они даже не повернули в ту сторону, а побрели в обход, по бескрайним лугам, покрывавшим склоны горы.

Костегрыз медленно шагал впереди Ратхи. Длинный шрам на его боку только теперь начал исчезать. Чужие клыки глубоко пропороли ему шкуру, навсегда оставив хромым.

Ратха брела через траву по его петляющему следу, чувствуя, как новая жизнь шевелится у нее внутри. Она стала такой огромной, что даже невысокая травка щекотала ей живот; ее некогда грациозная походка превратилась в неуклюжую поступь, и огромный живот раскачивался из стороны в сторону при каждом шаге.

Когда Ратха и Костегрыз спустились с гор в долину, среди травы стали появляться цветы, наполнявшие нежным ароматом теплый весенний ветерок.

Ратха подняла голову и посмотрела на птицу, лениво кружившую у нее над головой. Печаль никуда не ушла, она по-прежнему жила у нее в горле, как и воспоминания, прочно поселившиеся в сознании.

Племени больше не было, оно было уничтожено и рассеяно нападением Безымянных. Она, Ратха, и жалкая кучка выживших — это все, что осталось от тех, кто некогда избрал путь пастухов и скотоводов. Остальные пролили свою кровь там, где когда-то паслись стада трехрогих и пестроспинок.

Но и Безымянным победа досталась дорогой ценой. Ратха помнила, как стервятники кружили над лугом, а обглоданные кости постепенно становились серыми и покрывались плесенью.

Солнце припекало ей спину, напоминая о том, что страшные времена остались позади. Нерожденные котята вновь зашевелились и принялись легонько толкать ее изнутри, словно им не терпелось поскорее выбраться на свет.

Когтегрыз остановился и обернулся.

— Ты устала? — спросил он.

— Нет, просто проголодалась.

Он довольно хмыкнул.

— Эти котята едят больше, чем ты! Они будут сильными и здоровыми.

— Я еще несколько дней смогу охотиться, — сказала Ратха, глядя, как Костегрыз привычно переступает лапами, перенося вес тела с раненой ноги.

— Охотиться? Да ты даже ползти не можешь! — хмыкнул он, но вместо привычной насмешки в его голосе слышалась нежность. — Нет, хоть я теперь хромой, но землеройки скоро меня узнают! Клянусь, что натаскаю их тебе столько, что тебя будет тошнить от обжорства!

— Я обожаю землероек, — промурлыкала Ратха, а Костегрыз потерся мордой о ее раздувшийся бок.

— Яаррр! — Он потряс головой и поморщился. — Он меня лягнул! Да так сильно, что в носу защипало! Так-то ты обращаешься с отцом, маленький разбойник? — Костегрыз с напускным гневом посмотрел на живот Ратхи.

— Это она тебя лягнула, — захихикала Ратха. — Это самка!

— Какое счастье, что они резвятся не у меня в животе, — негодующе прошипел Костегрыз.

— Они скоро родятся, — сказала Ратха, вновь пускаясь в путь.