Обретение судьбы - Белл Клер

Ратха в бешенстве забросала кусок мяса грязью и отбежала прочь.

— Отдай это серой!

— Я спас твою драную шкуру, и поверь мне, это мне дорого обошлось. Теперь еще меньше членов совета прислушиваются ко мне, и безумная резня продолжается. Да, я ничего не могу с этим поделать, и ничего не могу сделать для тебя, кроме как приносить тебе дополнительные порции еды. — Костегрыз наступил ногой на мясо. — Да, я забочусь о котятах, — сказал он, и его желтые глаза вспыхнули даже при свете дня. — Но я не меньше забочусь и о тебе. Остальные хотят тебя убить, и если ты хоть чем-нибудь привлечешь их внимание, то очень скоро закончишь свои дни, да, наверное, и я вместе с тобой.

Ратха опустила морду и обнюхала кусок мяса. Потом откусила кусочек, и вдруг почувствовала, как Костегрыз нежно вылизывает ей уши. Изумленная, она отскочила назад и в недоумении уставилась на него.

— Хорошо, — тихо сказал он. — Ешь. Я не буду тебя беспокоить.

Ратха с жадностью съела половину куска и поняла, что больше ей в себя не вместить.

Все время, пока она ела, серая старуха тоненько выла в сторонке.

— Если я съем все это, меня стошнит, — сказала она Костегрызу. — Отдай остатки серой. Она работает не меньше меня.

— Я думал, ты ее терпеть не можешь.

— Так и есть, — ответила Ратха, чувствуя, как вместе с ощущением сытости к ней возвращается часть былой твердости духа. — Я ее ненавижу, особенно за ее тупой взгляд. Но ты же сам сказал, что даже самые низшие должны есть вдоволь.

Костегрыз усмехнулся ей и, махнув головой, швырнул остатки еды серой старухе. Та поймала мясо на лету и принялась пожирать, шумно давясь от жадности.

— Я еще вернусь, — сказал Костегрыз, поворачиваясь, чтобы уйти. — И буду приносить тебе еду так часто, как только смогу. Жаль, что я не пришел раньше, мне больно видеть тебя такой отощавшей.

Ратха не ожидала, что он сдержит свое слово, однако через день Костегрыз выбрался из кустов с новой порцией мяса. Этот кусок Ратха тоже поделила с серой, и глаза старухи стали круглыми от удивления.

С тех пор Костегрыз стал появляться каждые несколько дней и приносить Ратхе лакомые кусочки самой свежей добычи. Постепенно Ратха стала с нетерпением ждать этих визитов, и не столько ради еды, сколько ради возможности поговорить.

Для всех остальных она оставалась тупой кошкой. Безымянные считали ее безмозглой, и Ратха по мере сил старалась убедить их в этом, надеясь стереть из их памяти воспоминания о ее поведении на лугу во время первого набега.

Когда погода испортилась, Безымянные возобновили набеги. Ратха рассчитывала, что ее больше не заставят принимать участие в битве. Ей и остальным членам ее стаи вновь поручили таскать дичь с луга. На этот раз работа оказалась легче, ибо убитых животных оказалось меньше, и все они были мелкими. Отныне Ратха могла узнавать о битвах только от Костегрыза, когда тот приносил ей еду. Она также с нетерпением ждала новостей о племени, и Костегрыз удовлетворял ее любопытство, хотя ему нечем было порадовать ее.

Он рассказал ей, что Безымянные готовят последний набег на племя, что они планируют выгнать всех Имеющих Имя из жилищ, перебить их и захватить племенную землю.

Ратха молча слушала. Она не могла ничего сделать, чтобы избавить свой народ от этой страшной судьбы. Отныне она могла заботиться только о себе и пытаться выжить, сохранив жизнь своим будущим котятам.

От бессилия Ратха искала облегчение в привычной злобе. Почему она должна жалеть тех, кто по собственной трусости и глупости изгнал ее прочь, превратив в отверженную? Они сделали это только потому, что не сумели оценить новую силу, которую она принесла им! Какая бы лютая смерть не ждала Меорана, он полностью ее заслужил! Единственными, кто пытался защитить ее, были Такур и Фессрана. Но даже Такур оказался предателем.

«Значит, я не буду жалеть никого, кроме Фессраны!» — со злобой думала Ратха.

В этот вечер она молча смотрела, как стаи собираются на поляне, готовясь к нападению на племя. Ее группа тоже была среди них, ибо этой ночью Безымянным предстояло только сражаться, а не оттаскивать добычу, и единственной убоиной должны были стать трупы Имеющих Имя.

Но Ратху все равно оставили в тылу, вместе с чересчур старыми, слишком молодыми и прочими непригодными к битве. Беременность пока не делала Ратху обузой, и она подозревала, что ей просто не доверяют.

Она лежала, положив подбородок на лапы, и посматривала на стражей, поставленных охранять ее и ее товарищей.

Ночь была тихой, лишь ветерок шуршал сухой листвой, да трещал последний одинокий сверчок. Время от времени отдаленные вопли и визг прорезали тишину, и тогда Ратха поднимала голову. Это продолжалось снова и снова до самого рассвета. Крики стихали так же внезапно, как начинались, и снова слышен был только ветер, да пение сверчка.

«Только бы Фессрана уцелела», — думала Ратха.

Перед рассветом она услышала шум возвращающихся разбойников. Они приближались, вопя о своей победе, и с шумом неслись через лес, ломая ветки. Многие были ранены, некоторые не вернулись.

Ратха лежала и смотрела на Безымянных, важно проходивших мимо в бледных рассветных сумерках. Она уже догадалась, что в этой последней битве племя сражалось с отчаянным упорством.

Между вожаками стай вспыхнула перепалка. Ратха поначалу не обращала на нее внимания, позволив злобным выкрикам слиться с остальным шумом. Но когда до нее дошло, о чем идет спор, она мгновенно насторожила уши.

— Что из того, что несколько из них остались в живых? — задиристо спрашивал подросток, возглавлявший отряд Ратхи. — Мы захватили их стада и их логова!

Затем спорящие, продолжая рычать друг на друга, отошли в сторону, и Ратха больше не могла слышать их разговор.

Тогда она встала и сделала несколько шагов вслед за ними, но вдруг столкнулась с Костегрызом.

— Яаррр! Осторожнее! Я и так весь изранен, — проворчал он, неуклюже отстраняясь от нее.

Он хромал, свежая кровь струилась из глубоких царапин у него на боку, а его морда была покрыта целой паутиной шрамов. Оба уха были в лохмотьях.

— Все закончено, — глухо сказал Костегрыз, глядя на Ратху. Потом покосился на разгоряченных победителей, снующих вокруг. — Они идут в логова. Иди за мной.

Они шли через луг по тропе, протоптанной в высокой траве. Мертвые тела, валявшиеся с обеих сторон, казались обглоданными. Многие из них не только казались такими — они были частично объедены, и Ратха знала, что насекомые никак не могли бы сделать это за столь короткое время. Она вспомнила, как серая старуха вырвала кусок мяса из бока еще живого Срасса.