Фиолетовая звезда - Дмитрий Корниенко

На экранах уже проявились увеличенные изображения кораблей Коменданта. Несомненно, и они видели «Тень». Но у полковника был козырь: он вышел на связь с управлением противовоздушной обороны планеты и получил координаты расположения крейсеров противника.

«Как в кино», — отстраненно подумал Андрей, одергивая ремни. Ему вспомнился аттракцион, где надо было сесть в большую закрытую капсулу, и на экране разворачивался космический бой, а капсулу болтало вверх-вниз для создания чувства реального полета. Аттракцион стоил дорого, произвел сильное впечатление — возможно, поэтому он чувствовал сейчас не страх, а волнительное предвкушение, как перед хорошим фильмом, на который с трудом удалось купить билет. И еще он думал, начнут или не начнут крейсеры стрелять на поражение и защищает ли его кольцо, так нужное противнику. По рубке разносились только голоса пилотов, все остальные молча сидели по своим местам.

— Отражатель захватывающего луча в норме?

— Проверил. В норме, — ответил Ор-Крас.

— Не забудь отключить генератор гравитации. Я переведу всю энергию на защитные экраны.

«Да, Кея была права. Почти до всего на свете можно дойти собственным умом, — думал Андрей. — Только где сейчас она?» Ему вдруг представилась совершенно сказочная картина, как, преодолев все препятствия и преграды, подлетает он к той самой планете, в зелени которой канула Кея, причем на Разрушителе. Ему, конечно же, сразу отдают Кею, она поднимается на борт, а Андрей встречает ее — сильный и неотразимый. В рубке он садится в кресло Командора, вводит новый курс… и видит в стеклах приборов отражение занесенной руки с монтировкой. «Вот черт! — Андрей мысленно сплюнул. — Привязалась же эта монтировка…»

— Начинаем! — крикнул Ор-Крас, прервав размышления Андрея.

Полковник повернул голову и внимательно оглядел экипаж. Все были пристегнуты, а головы сжимали притороченные к креслам фиксирующие мягкие шлемы на подобии тех, что надевают боксеры-любители.

— Начинаем, — повторил полковник. — Потрясет хорошо. Тем из вас, кто не воевал, будет, что рассказать. Те же, кто воевал, могут пока вздремнуть.

Шлем не позволял сильно крутить головой, но со своего места Андрей хорошо видел освещенный край планеты в левый иллюминатор, каемку голубой звезды — в правый, а впереди — экраны пилотов, которые они не закрывали собой. И вот резко ушло из-под него кресло, он внутренне сжался, как при падении, — это наступила невесомость. Андрей вдруг с гордостью подумал, что это чувство уже для него не ново.

Визоры подсветили цветными красками черный щиток шлема Ор-Краса, сделав его загадочным. На закрытое забрало с внутренней стороны подавалось изображение с внешних камер, и Андрей знал, что теперь Ор-Крас не видит стен корабля. Они стали для него прозрачными. Для пилота исчезло все, кроме приборов, рычагов управления и собственных рук, а вверху, справа, слева и внизу вместо ног и пола — только космос, звезды, планета, на которую нужно сесть, и корабли противника. Ор-Крас словно сам превратился в звездолет. Левая рука его лежала на рычаге скорости, а правая ладонь обхватила зависший перед ним в воздухе небольшой шар, с помощью которого можно было управлять положением корабля в пространстве, словно джойстиком.

Корабль сначала словно упал в бездну, а потом Андрея вжало в кресло и вжимало все сильнее и сильнее, по мере того как нарастал рев двигателей, отдававшийся дрожью во всем теле, и все заготовленные к этому случаю слова застряли у Андрея в горле, а в глазах поплыли пятна цвета заката его мечты.

«Тень», набирая скорость, шла к атмосфере, а со всех сторон наперерез устремились корабли Коменданта Лорна. Сквозь пелену на глазах Андрей различал их на экранах — они были отмечены красными кружками, а к переговорам полковника и пилота добавились еще и комментарии системы слежения за противником. Постепенно вдавливать в кресло стало меньше, но добавились боковые перегрузки — «Тень» все время меняла траекторию, и дрожащие в иллюминаторах темно-серые кратеры то и дело сменялись картиной звездного неба. Управлял кораблем только Ор-Крас, а Дрэйд отвечал за системы защиты, и теперь, когда крейсеры перешли к активным действиям, по экранам и резко меняющимся кускам космоса в иллюминаторах Андрею трудно было судить о ходе прорыва, и он создавал себе картину боя из ругательств пилотов и голосовых извещений систем корабля.

Ощутимо тряхнуло. Резкий маневр, и на секунду голубая звезда мелькнула в иллюминаторе. Опять удар, на этот раз сильнее. Загорелась лампами приборная панель, а к реву двигателей примешался неприятный свист.

— Обходи его слева — перевожу все поле на правую сторону, — заорал Дрэйд, перекрикивая двигатели.

И снова страшная боковая перегрузка, грозившая оторвать кресла. На долю секунды мелькнули в боковом иллюминаторе размытые бортовые вспышки огромного крейсера, а затем удар такой силы, что небо, звезды, корабли и голубое солнце на экранах и в иллюминаторах завертелись и замелькали с такой быстротой, что он вспомнил тот день из детства, когда решил съехать с горки, скрючившись в большой грузовой шине. Последнее, что Андрей слышал и видел, это разноголосое верещание сигналов с приборных панелей, крик Дрэйда и левую руку Ор-Краса, которая долго, невыносимо долго, тянула рычаг к себе, сгибаясь в локте. Ремни мучительно стянули тело, душили, Андрей последний раз хватанул воздух ртом… и отключился.

7

Лучше бы он очнулся позже, когда «Тень» уже совершила жесткую посадку, а не сейчас, когда серая каменистая поверхность в иллюминаторах приближалась с неимоверной быстротой, в дрожащих экранах проносились горные гряды и каньоны, завывали тормозные двигатели, а тряска корабля взбалтывала внутренности в смертельный коктейль. От перегрузки торможения сознание опять заволокло, и страшно ломило перепонки от перепада давления. Андрей даже ослеп и оглох на несколько секунд и пропустил сам момент удара о поверхность, придя в себя, только когда беззвучное мелькание камней иллюминаторах прекратилось и наступил звенящий покой.

Сквозь этот замедленный покой Андрей отстраненно наблюдал, как непослушными руками Дрэйд расстегивает ремни, встает, тяжело качается… и снова падает в кресло. Но Ор-Красу подняться удалось, и он стоял, опираясь на приборную доску, пошатываясь, и был похож на сильно пьяного человека у стойки бара, тупо ждущего, пока ему нальют последнюю, отрубающую рюмку. Наконец тишина стала рассеиваться, и сквозь нее проступили стоны, жалобы, оханье и тревожное, разномастное пищание датчиков возмущенных корабельных систем. Андрей захотел повернуть голову и не смог. Поняв, в чем дело, он провел ладонями по шлему, у затылка нажал кнопку, и шлем поднялся. Тогда Андрей отстегнул ремни, встал и тут же повалился на металлический пол рубки.