Г.Р.О.М. 4 - Никита Киров

работе на потом, а пока — нужно подчистить за собой следы и обезопаситься. Поэтому нужно выяснять, что творится в городе, продолжать ссорить между собой блатных и вести себя крайне тихо. Ну и понять, есть ли нам угроза с теми застреленными бандитами и выйдет ли на нас кто-нибудь ещё…

С Ивановым расстались без проблем, договорившись, что если что-то выясню про боевиков, которые ещё в городе — тут же ему скажу, потому что они потеряли их из виду. Вернее — если они что-нибудь задумают, потому что я знал, где они могут сидеть, да и Иванов тоже.

Но зачем тратить их впустую? Я и подумывал, как выманить остатки боевиков и использовать их против кого-нибудь. Пусть, например, наедут на азербайджанцев, которые поднимают голову и постепенно захапывают себе бывшую овощебазу Джабраилова. Но тут много вариантов.

Мимоходом пришла ещё пара мыслей.

Я доехал до работы Глеба, вызвал его, и мы пересеклись с ним на улице. Он взял в киоске через дорогу два мороженого в вафельном стаканчике, закрытых бумажным кружком с названием. Оторвал бумажку от своего, огляделся, хмыкнул и приклеил бумажку на стену киоска, где уже были приклеены другие. Развлекается.

А жарко, мороженое таяло быстро.

— И что чекисты? — поинтересовался он.

— Пока договорились, но если они переключатся на кого-нибудь, то будут работать против них. А нам пока желательно не отсвечивать явно, поэтому держимся в стороне от всех наших нычек. В общем, как обычно.

— Само собой, — Сибиряк кивнул. — А то всех повяжут, и всё, каюк, пишите письма.

— Можно твоей работой заняться, Глебка, и Некрасову заодно подарок подогнать за помощь, пусть показатели поднимет. Две мелкие банды, но всё равно организованные, быстро заберёте, с первого раза, уже на днях.

— И в чём суть?

— Одна занимается разбойными нападениями, гопники, но опасные, вторая — «почтальоны». Помнишь, как одного поймали?

— Помню, — Глеб хмыкнул.

— И эти такие же, таким же промышляют, делают вид, что носят пенсии, а сами грабят. И вот что я думаю. Через Седова можно связаться с теми гопниками, какого-нибудь урку пошлёт, предложит им сделать удостоверения почтальона на рынке и промышлять этим. И надо дом подходящий найти, где засада будет. А вторых — предупредить, что у них на территории завелись конкуренты. И указать, куда именно пойдут. Придётся им разбираться.

— Умно, — Сибиряк вспомнил про мороженое и доел его парой укусов.

— Выживших крепите, всё как обычно.

— Само собой.

Вот так работать ему нравилось, да и мне тоже — сами не мелькаем, а дело делается. И главное — результат есть. Причём заметный, не просто красивые цифры в бумажках, а ещё понимание, что банды, которые я помнил по первой жизни, уже не появляются или не имеют такого значения, как раньше. Да и старые теряют силы.

Так, глядишь, и в позднее время по городу станет спокойнее ходить. Но это мечты, хотя, глядишь, и они осуществятся.

Вечером всей толпой встретились у меня дома, Костя как раз вернулся из милиции, где давал показания. В отделе и чекисты были, но тут уж мой разговор с приезжими и Ивановым прошёл не зря: Левитан не упоминал о том, чьи документы видел, а чекисты «забыли» про украденный ствол и остальное.

Ну, по крайней мере с Любимцевым договориться можно, и в идеале — работать против бандитов, а не против друг друга. Человек-то он вряд ли покладистый, но пусть лучше копает в другую сторону.

У меня собралась вся группа кроме Седова и Валеры Тихого. Валера поехал по делам, я дал ему ключи от своего «Марка», чтобы управился быстрее, обещал скоро приехать и захватить опера. О секретных делах не говорили, потому что в квартире осталась Юлька, но Дима уже забрал брата с сестрой и ушёл домой.

Разместиться такой толпой на целой кухне сложно, мы сидели вплотную, и ели пельмени из огромной тарелки. Сварили их, как привыкли — по-сибирски, с наваристым бульоном, в котором плавал лавровый лист. Поперчили, и поехали, только ложки гремели, сталкиваясь друг с другом.

Костя ел мало, с жаром рассказывал о своих приключениях.

— А он мне говорит — копай, — он размахивал ложкой, постоянно задевая Ярика локтём. — Я говорю — не буду, он мне п-пушкой тычем в морду. П-потом лопату взял, как их давай там гонять!

— Да хватит уже! — Ярик не донёс ложку до рта, пролив немного на колени. — Левитан, угомонись, заманал.

— И никто главное за мной не п-побежал, — Костя усмехнулся. — Зассали.

— Да мы их видели, — я кивнул. — Рожи такие, что кирпича попросили, и им его уже дали.

Парни засмеялись.

— А на стрелку полезли, как лохи какие-то, — Ярик оторвал от батона хрустящую корку. — Чё-то мычат, пояснить ничего не могут. Нафига и полезли?

— Ну так назвался клизмой — палэзай в жопу, — в своей манере сказал Алибек. — Велено было залупаться, пришлось огрэбать.

— А с остальным что? — с тревогой спросил Денис.

— Да порешали почти всё, — вкратце сказал я, — надо будет только собраться ещё раз, собрать данные, спланировать. Глеб с Седовым как раз пару бандочек закрепят перед уходом, и к нам. А дальше — прорвёмся.

— К-кстати, — Костя снял часы и протянул мне. — Забери, без них лучше похожу. А то понты одни?

— И как их не забрали? — я надел «патеки» на запястье. — С такими часами и выкуп не нужен, хватит на всё.

— Да дома руки мыл, снял, и б-без них вышел. Так дома и лежали, — он отмахнулся, поймал самый толстый пельмень, надкусил и скривился. — А это что?

— А это Юлька лотерею устроила, — догадался я, — и ты победил.

Она, стоя у окошка, ехидно улыбалась. Шутка-то ещё лёгкая, Косте просто попался пельмень, набитый скрученным стеблем зелёного лука, петрушкой и лавровым листом. Когда не ожидаешь такого, вкус очень резкий, сбивает. Но могло быть и хуже.

— Это к удаче, — сказала Юлька, пока Левитан продолжал кривиться.

— Хоть не красный перец, — заметил Ярик. — А в армейке тогда помню, уже когда вывели, скинулись, купили фарш, муку, слепили пельмешек. И Вовчик, он тогда ещё живой был, положил туда монету, долбо***б. Сопля тогда кусанул, слышим — хруст, и всё, кабздец котёнку, зуб сломал, ха!