О носах и замка́х - Владимир Торин

куда придет человек, за которым ты следишь, иначе это была бы уже не слежка, а, я не знаю, поджидание.

- Ха-ха-ха!- Китти решила, что это шутка.

- Что это за место?

- О! Это мастерская по созданию прикладных врак и распухших ушей, здесь производят шепот, это узловая станция слухов. Ну или попросту – редакция газеты «Сплетня». Не верьте людям, которые там работают – это бессовестные вруны на жаловании.

- Как бы туда попасть?- пробормотала Полли и закусила губу.

- Нет ничего проще! Мы просто заедем в гости. У меня скопилась в карманах парочка слухов. Уверена, им понравится.

Полли бросила взгляд на улыбчивую и часто-часто моргающую, словно у нее нервный тик, Китти. Было в этой девушке что-то, что странным образом выбивалось из картины нормальности в контексте этого города. Полли ничуть бы не удивилась, живи эта мисс Браун в каком-нибудь Кэттли или том же Соуэр в Льотомне. Но здесь… А может быть, все было намного проще, и Китти Браун была просто местной чудачкой? Кто знает…

Часть II. Глава 3. Сплетни, сплетники и кое-что из аэронавтики.

Глава 3. Сплетни, сплетники и кое-что из аэронавтики.

- А вы слышали, что у мадам Кренстон закончились платья, и она была замечена в наряде, который уже однажды надевала примерно шестнадцать лет назад?!

- Подумать только! Это же говорит, ни много ни мало, о скором и неминуемом банкротстве текстильной фабрики «Мариньяк» – она вот-вот разорится, прямо как текстильная мануфактура Терру! Дефицит тканей в цветочек грозит обернуться очередным кризисом Модных домов и волной самоубийств зацикленных субреток!

- Срочно в номер! Срочно в номер!

Редакция «Сплетни» была тесным, узеньким и невзрачным местом. Такой себе забитый всем чем ни попадя комод, который постоянно разбирают, но меньше хлама в нем отчего-то не становится. Рыжим газовым лампам, вонючим и тусклым, никак не удавалось высветить в узких переходах и тесных залах редакцию уважаемой газеты, и то правда: несмотря на то, что в Тремпл-Толл мало кто не читал «Сплетню», ни о каком уважении речи не шло.

В подвальном этаже жались друг к другу ротационные машины и линотипы. Он тонул в пару и дыму, и печатники под руководством господина метранпажа все напоминали здоровенных пучеглазых рыб – из-за больших круглых очков. Экипированы служащие газеты были условно добротно: от тошнотворного запаха краски спасались поднятыми на лица шарфами, а от грохота – большущими наушниками, из-за чего их головы казались распухшими.

Из подвала, словно язык задиры, ползла транспортерная лента, передающая потоки свежей «Сплетни», только отпечатанной и готовой к перевязке и отправке. На первом этаже газеты нарезали, складывали и увязывали в стопки. Затем эти стопки передавали мальчишкам-разносчикам и отгружали на рассыльные велоциклы, которые вскоре должны были развести свежий выпуск по почтамтам и газетным киоскам по всему Тремпл-Толл.

Доктор Доу и Джаспер протискивались через заставленный ящиками, коробками и просто колоннами из газетных стопок лабиринт к лестнице.

- Наверху! Все наверху!- бросил им толстый распорядитель с бакенбардами в чернилах, когда они сообщили ему кто они такие и кого ищут.

Лестница оказалась захламлена ничуть не меньше распределительного зала, и разминуться на ней со спешащими вверх и вниз пронырливыми людьми с взлохмаченными волосами, было непросто. К шуму линотипов и возгласам служащих редакции добавилось зубовное скрежетание доктора Доу, который снова – за один этот день уже не впервые – оказался в неудобных и неприятных для него обстоятельствах.

Когда они поднялись на второй этаж, им предстало помещение, чуть более свободное, но не менее шумное. Из дальней от окон стены вырастал ряд печатных механизмов – над ним расположился точно такой же ряд, установленный на железных мостках. Безостановочный трескот клавиш заполнял собой все помещение. Это было место простых «сплетников», которые еще не заслужили собственную колонку и писали для всей газеты, кроме передовицы. В противовес им, в другом конце зала, у ряда пыльных окон, разместились «слушатели» – они сидели на вертящихся стульях у многоярусной батареи патрубков пневмопочты и принимали непрекращающийся поток сплетен и слухов. По центру же помещения расположились столы более опытных репортеров, заслуживших в газетной среде определенное уважение. Где-то там и должен был быть мистер Бенни Трилби, одна из самых зубастых пираний в этом пруду, любитель мутных источников и ничем не подтвержденных сведений.

Кавардаком кавардачным назвала бы это место Полли Трикк, и именно эти два слова она выцепила из своего словарика «Странных выражений сугубо из Льотомна» в скором времени. Доктор Доу, в свою очередь, просто тяжко вздохнул.

Пахло здесь дешевым табаком, типографской краской и дурными намереньями. У ряда печатных механизмов расхаживал, блуждая, как говорится, над душой, господин редактор. Походил он на яйцо всмятку. Не в том смысле всмятку, что он был пьян (хотя не без этого), а в том, что он был каким-то недоваренным и мягким – по крайней мере, с виду. Всему виной пухлые надутые щеки, пара-тройка подбородков и грушевидный живот. Почти полное отсутствие шеи, большущий зад и короткие ножки дополняли яичность господина редактора. Его костюм – нечто между бурым и вишневым в ужасную крупную клетку – сидел на нем как скорлупа.

Толстяк расхаживал вразвалочку, постоянно заглядывал, прищурившись, через плечо репортерам и время от времени орал на все помещение, указывая им на более срочные и насущные сплетни. Порой он подкатывался к висящему на стене бронзовому механизму со множеством коптящих труб и мигающих ламп, из щели которого ползла бумажная лента, обрывал ее, пробегал глазами и сообщал сводку подчиненным.

- Хатчинс, сплетничают, что мисс Фуантен из кабаре «Три Чулка» закрутила очередной роман! На этот раз это какой-то смуглый принц из колоний. Из Кейкута, Тулура или еще откуда-то там. Кофейная кожа, личный слон, все дела!

- Понял, сэр!- не поднимая головы от печатного механизма, отозвался, судя по всему, Хатчинс.- В «светскую хронику» или в «колониальный раздел»?

- В «светскую хронику», разумеется! Болван! А в «колониальный раздел» пойдет заметка под заголовком… эээ… «ПРАВДА ЛИ, ЧТО ПРИНЦ… как там его зовут… ЗАВЕЛ ОТНОШЕНИЯ С ПЕВИЧКОЙ ИЗ КАБАРЕ? ГОВОРЯТ, ОН ИСТРАТИЛ НА НЕЕ УЖЕ ПОЛКАЗНЫ! ЭКОНОМИКА ТУЛУРА ПОД УГРОЗОЙ?!»

- Сэр!- добавил кто-то из журналистов.- Из этой сплетни мы еще можем выжать, что «Возможно, кофе скоро подешевеет из-за особой благосклонности принца к Габену».

- Откуда это?- нахмурился господин редактор.- Оно что, подешевеет?

- Возможно.

- Возможно? Тогда в номер! В номер! Молодец, Уиггинс!

Репортер зарделся и принялся