Истории, рассказанные шепотом. Из коллекции Альфреда Хичкока - Герберт Уэллс

Через час ночной дежурный нашел его стонущим на полу; но когда его привезли в больницу, он уже умер.

— Ничего не пойму, — сказал Джей-Эл Гертон Фрэнку Бейкеру. — У него было отменное здоровье. Жить бы да жить. Ужасная история. Что ж, Фрэнк, теперь тебе карты в руки.

— Я сделаю все, что от меня зависит, сэр, — ответил Бейкер с юношеской скромностью, которая была его отличительной чертой. — Мистер Гертон… — добавил он.

— Джей-Эл.

— Джей-Эл. Я хотел бы отлучиться на часок, чтобы сообщить Бетти. Она здорово обрадуется. Подумать только — вице-президент!

— Конечно, иди, мой мальчик! И когда будешь говорить со своей милой женушкой, не забудь упомянуть обо мне.

Прежде чем отправиться к себе на квартиру, юный Фрэнк Бейкер зашел в магазинчик доктора Ди.

— Вот то, что я вам должен, — сказал он. — Меня только что назначили вице-президентом.

— Отлично, мой мальчик, у меня было чувство, что вы далеко пойдете. Вы понравились мне, едва я вас увидел.

— Вы не могли бы сказать мне — если вы, конечно, не против, — как вам это удалось?

— Я не совершил ничего особенного.

— Вы сумели сделать меня вице-президентом. И только с помощью мысленной концентрации — всего лишь пожелав для меня этого поста.

Доктор Ди сунул руку в ящик и вынул оттуда маленькую куколку.

— Помните, как они работают?

— Да, вы мне говорили.

— Так вот, оба они, Графтон и Фоллстоун, получили по такой копии друг друга. И произошло взаимное устранение.

— Доктор Ди, вы хотите сказать, что обещали каждому из них этот пост, а в результате он достался мне? Вам не кажется, что это — прошу меня извинить — немного неэтично?

— Ничего подобного, мой мальчик. Я обещал каждому из них позаботиться о том, чтобы этот пост не достался другому. Они просили только об этом, и я сдержал свое слово.

Доктор Ди положил куколку обратно в стол.

— Вы же, в отличие от них, попросили у меня именно этот пост. — Он широко улыбнулся. — И вы его получили.

Джек Ритчи

ВКУС УБИЙСТВА

— Я убежден, что сосиска — одно из величайших изобретений человечества, — сказал Генри Чандлер. — А оформленная в виде сандвича, она не только питательна, но и очень удобна. Процесс еды отнюдь не требует от вас ненужной сосредоточенности. Вы можете читать, или смотреть телевизор, или держать пистолет.

Электрические часы на стене показывали пятнадцать минут первого, и мы с Чандлером были одни во всем здании — остальные служащие ушли на ленч.

Он оторвал зубами кусок сандвича, прожевал и проглотил его. Затем улыбнулся.

— Вы и моя жена были осторожны, мистер Дейвис. Весьма осторожны, и теперь это работает мне на руку. Разумеется, я устрою все таким образом, будто вы сами лишили себя жизни. Но если даже полицейских не удастся обмануть и они поймут, что здесь произошло убийство, им все-таки будет не хватать мотива. Нас с вами ничто не связывает, кроме того, что вы наняли меня на работу… так же как и двадцать других.

Я положил свои похолодевшие руки на крышку стола.

— Ваша жена все поймет. Она сообщит в полицию.

— Да что вы говорите? Сомневаюсь. Ради любовника женщина способна на многое… если он жив. Но мертвый любовник — это совсем другое дело. Женщины чрезвычайно практичны, мистер Дейвис. Вдобавок учтите, что она будет лишь подозревать меня в убийстве. Знать наверняка она ничего не будет. И уже одна эта неопределенность помешает ей отправиться в полицию. Она скажет себе — и будет вполне права, — что совершенно ни к чему выставлять ее роман с вами на всеобщее обозрение. Может быть, вашей смерти хотел не только я один, но еще десятки людей.

В моем голосе зазвучало отчаяние:

— Полиция начнет проверять всех подряд. Они выяснят, что вы остались, в то время как другие ушли.

Он покачал головой:

— Не думаю. Никто не знает, что я здесь. Я ушел вместе с другими, а потом вернулся. Заметить меня было некому. — Он поразмыслил несколько секунд. — Я решил, что лучше всего убить вас во время перерыва на ленч, мистер Дейвис. Тогда полиции будет особенно трудно разобраться, кто где находился. Люди едят, гуляют, заходят в магазины и в конце концов возвращаются на работу. Почти невозможно установить, где именно они были… или опровергнуть их утверждения относительно этого.

Он снова полез в коричневый бумажный пакет.

— Обычно я ем в каком-нибудь кафетерии по соседству. Но я не из тех, кого замечают и на чье отсутствие обращают внимание. Две недели, мистер Дейвис, я выжидал, когда вы останетесь тут в одиночестве. — Он улыбнулся. — И вот сегодня утром я увидел, что вы принесли ленч с собой в кабинет. Вы думали, что будете слишком заняты и не успеете выйти перекусить?

Я облизнул губы:

— Да.

Он поднял верхнюю половинку сандвича и уставился на две маленькие сосиски.

— Странно устроен человеческий организм. В моменты стресса наши эмоции — печаль, гнев или страх — зачастую сопровождаются чувством голода. И в настоящий момент, мистер Дейвис, у меня отчаянно сосет под ложечкой. — Он улыбнулся. — Вы уверены, что вам не жалко сандвича? Он ведь все-таки ваш.

Я промолчал.

Он вытер губы бумажной салфеткой.

— На нынешней стадии эволюции человек по-прежнему нуждается в мясе. Однако, с точки зрения сверхчувствительного человека вроде меня, его потребление сопряжено с некоторыми трудностями. Например, к бифштексу я всегда приближаюсь с осторожностью. Знаете ли вы, что, если мне попадается хоть один маленький хрящик, это так выбивает меня из колеи, что я не могу есть дальше?

Он изучал меня взглядом.

— Наверное, вы считаете, что подобные рассуждения в данной ситуации говорят о моих расшатанных нервах? — Тут он кивнул, почти незаметно. — Не знаю, почему я до сих пор вас не застрелил. Может быть, потому, что мне нравятся такие моменты и я стараюсь растянуть их? Или потому, что я на самом деле боюсь решительных действий? — Он пожал плечами. — Но даже если я и вправду этого боюсь, позвольте заверить вас, что я твердо намерен довести дело до конца.

Я отвел глаза от бумажного пакета и потянулся за лежащей на столе пачкой сигарет.

— Вы знаете, где сейчас Хелен?

— Что, хотите попрощаться? Или попросить ее уговорить меня не делать этого? Извините, что не могу вам помочь, мистер Дейвис. В четверг Хелен уехала к сестре и проведет там целую неделю.

Я раскурил сигарету и глубоко затянулся.

— Мне не жаль умирать. По-моему, я в расчете с этим миром и с людьми.

Он слегка наклонил голову, недоумевая.

— Это случалось со мной трижды, — сказал я. — Три раза. Перед Хелен была Беатрис, а перед Беатрис — Дороти.