Истории, рассказанные шепотом. Из коллекции Альфреда Хичкока - Герберт Уэллс

Он казался самому себе чуть ли не скорбящим сыном этой богатой леди — так утешали его друзья и знакомые. И эту аналогию еще больше усиливало приятное ожидание скорого наследства.

На следующее утро стало известно, что причиной смерти миссис Галбрейт сочли сердечный приступ — впрочем, это почти так и было. Альфред рассчитывал, что письмо с завещанием уже дошло до мистера Сайласа Бентона, и поэтому не удивился, когда ему позвонила секретарша адвоката. Не сможет ли Альфред зайти к ним в контору после полудня, между двумя тридцатью и четырьмя?

Дождавшись перерыва в работе, Альфред быстро переоделся и поспешил к Эймс-билдинг — это здание находилось всего в пяти кварталах от его отеля. Здесь было много офисов, но офис мистера Бентона был одним из самых роскошных, с восточными коврами на полу и массивной полированной мебелью.

Миссис Галбрейт говорила о своем поверенном как о «человеке, который ведает моими делами». Альфреду нравилось, как это звучит. Может быть, теперь мистер Бентон будет ведать его делами?

Секретарша провела его в кабинет Бентона. Представительный, седовласый мужчина за столом сказал:

— Ах да, Альфред Уайт! Я видел вас в отеле «Блайстон», когда навещал миссис Галбрейт.

— Да, сэр, — вежливо отозвался Альфред. — Я тоже вас помню.

Он был очень рад тому, что никто, похоже, не счел смерть миссис Галбрейт преждевременной. Ему страшно было даже подумать, что этот человек с пронзительным взглядом серых глаз и сурово сжатым ртом мог бы заподозрить его в преступлении.

— Итак, Альфред, — начал Бентон, постукивая карандашом по столешнице, — сегодня я получил по почте завещание. Оно составлено лично Гортензией Галбрейт, и в его подлинности нет никаких сомнений. Оно датировано позавчерашним днем и заверено двумя подписями служащих отеля «Блайстон». При обычных условиях было бы рано осведомлять вас об этом, но тут мы столкнулись с особым случаем. — Он протянул Альфреду сигареты. — Очевидно, миссис Галбрейт много думала о вас.

— Я тоже много думал о ней, — печально ответил Альфред. И с удивлением понял, что это правда. Он привык к этой старухе.

Бентон выдержал паузу.

— Собственно говоря, миссис Галбрейт так много о вас думала, что оставила вам все свое состояние.

Альфред постарался изобразить скромность и изумление. Бентон поднял руку:

— Прежде чем вы что-нибудь скажете, я должен объяснить вам ситуацию. У миссис Галбрейт не было ничего, кроме драгоценностей и безделушек, которые она завещала своей дальней родственнице.

Сердце в груди Альфреда забилось медленно и сильно.

— Действительно, в прошлом она была богатой женщиной. Родители оставили ей и ее брату Орасу огромное наследство. Однако муж миссис Галбрейт постепенно промотал все ее деньги. Уже несколько лет Орас Уэйнрайт посылал миссис Галбрейт очень приличное содержание, которое шло через меня. Не знаю, то ли она забыла об этом, то ли ей просто нравилось считать себя по-прежнему состоятельной. Но ничего своего у нее не осталось.

Перед мысленным взором Альфреда проплыли элегантный автомобиль, модные дорогие костюмы, но все эти картины заслонило угрожающее лицо Херби. Мягкий голос Бентона доносился до него словно откуда-то издалека, еле перекрывая шум уличного движения за много этажей отсюда.

— И вот что поразительно. Миссис Галбрейт всегда говорила, что у них с братом все происходит одновременно, что они испытывают те же печали и радости, даже когда их разделяет много миль. Вы удивитесь, но Орас Уэйнрайт умер вчера вечером, всего через двенадцать часов после кончины своей сестры. Если бы она пережила его, ей достался бы весь его капитал. А так все деньги перейдут к детям сестры его покойной жены, юноше и девушке, которые живут в Калифорнии.

На столе мистера Бентона стояла единственная роза, но от ее запаха Альфреда невыносимо замутило.

Джеймс Кросс

БУЛАВОЧНЫЕ УКОЛЫ

— По-моему, у Говарда родилась очень смелая идея, Джей-Эл, — горячо сказал Уэзерби Фоллстоун Третий. — Чрезвычайно богатая.

Он помедлил, улыбаясь Говарду Графтону через длинный стол.

— Новаторская, — снова заговорил он, — потрясающая. Абсолютно оригинальная. Не думаю, чтобы мы когда-нибудь делали нечто похожее. Я хочу немного поразмыслить над ней и насладиться в полной мере.

Он заметил, как по лицу Дж. Л. Гертона проскользнула легчайшая тень. «Браво, Фоллстоун, — подумал он. — Абсолютно не похоже на наши прежние методы, на то, что придумано и одобрено самим Дж. Л. Гергоном, на все это старье. Новее и лучше, чем Джей-Эл. Посмотрим, как Графтон вывернется».

— Я полагаю, Уэзерби переоценивает мои заслуги, — осторожно сказал Графтон. — Я всего лишь вспомнил несколько мыслей, которые Джей-Эл сформулировал еще в пятьдесят восьмом году. Если моя идея кажется новой и оригинальной, это лишь благодаря жизнеспособности тех давних принципов, из которых я ее извлек.

«Вот скользкий сукин сын, — подумал Фоллстоун. — Ну да ничего, такой поворот меня тоже устраивает».

— Согласен, — заявил он. — Основные принципы явно не изменились. По-моему, у вас прекрасная идея, Говард, — великодушно заключил он.

— Звучит неплохо, Говард, — решительно сказал Джей-Эл. — А вы как думаете, Элдон?

Белая голова вице-президента, отвечающего за связи с клиентами, резко подпрыгнула вверх, и он сморгнул раза два-три. Элдон Смит не то чтобы совсем заснул, но это трудно было бы доказать коллегам, которые глядели на него пристально и без всякого сочувствия.

— Пожалуй, — медленно произнес он, — пожалуй, с этой идеей мы скоро сможем почить на лаврах.

— По-моему, вы это уже сделали, Элдон.

— Вовсе нет, Джей-Эл. Просто мне удобнее размышлять с закрытыми глазами.

Джей-Эл холодно посмотрел на него. Потом улыбнулся остальным.

— Что ж, давайте на этом закончим. Благодарю вас, господа.

Ведущие сотрудники фирмы «Дж. Л. Гертон и Компания» стали по очереди покидать комнату.

— Говард, — сказал Джей-Эл. — Задержитесь на минутку. И вы тоже, Уэзерби.

— Отличное изобретение, Говард, — продолжал Джей-Эл, когда они остались втроем. — Мне нравятся люди, способные творчески развивать надежные, проверенные принципы.

При взгляде на круглое, вежливое, белое лицо Графтона казалось, что искренность и благодарность нанесены на него, точно косметическая маска. Он смотрел шефу прямо в глаза.

— Спасибо вам, Джей-Эл, — скромно ответил он. — Надеюсь, мне удастся воплотить его в жизнь.

Затем он незаметно покосился на Фоллстоуна. «Очко в мою пользу, — подумал он, — бьюсь об заклад, что этот тощий осел сгрызет себе все ногти».