Вот и свела нас судьба (на войне как на войне) (СИ) - Патман Анатолий

Так что, Владимир сразу же, взяв с собой четвёрку пехотинцев, повёз пленных в Плевну. Не знаю, как там у командования нашего гарнизона, но сведения, конечно, не совсем точные, но важные. И для них лишними не будут. Хотя, ничего хорошего нас не ждало.

А так, меня эти сведения заинтересовали, но совсем по другой причине. Вообще-то, моя память примерно такое и выдала. Разве что имелось главное отличие — это Осман-паша сейчас нас осаждал, а не мы его. Так что, едва корнет убыл, я тут же взял списки показаний пленников и карту, и отправился в блиндаж к сотнику Лисицыну:

— Вот, Константин Сергеевич, вчера поздно ночью Осман-паша остановился в этом месте. — Я показал сотнику место турецкой ставки на карте. — Сами видите, что лишь в пяти вёрстах от нас. Насчёт самого Османа-паши сказать трудно, но его штаб наверняка всё ещё там. Мы сможем как-то достать и накрыть его?

— Четырёхфунтовками, князь Борис, бесполезно — и снаряды слабые, и дальность предельная. А вот девятифунтовыми, хоть тоже на пределе, можно попробовать. Только то место, скорее всего, не сможем? Там местность явно не совсем ровная. Наши снаряды могут просто пролететь сверху. Углы подъёма стволов не позволят.

— Хорошо, Константин Сергеевич, прямо сейчас разместим пушки с нужными углами подъёма стволов. Чуть окопы подкопаем. Конечно, будет не совсем привычно и успеем сделать только четыре-пять выстрелов, но нам больше и не надо. Если штаб там, то накроем, если же нет, то потеря небольшая. Тем более, там рядом полно было охраны и прочих турецких войск. Всё равно кого-то достанем. Зато турки испугаются и отведут свои резервы немного назад, а это они будут вводить их в бой позже, что для нас хорошо.

И сотник охотно со мной согласился. Он тут же сделал все необходимые расчёты. Хотя, я и сам помог ему считать, так как и у меня имелись некоторые знания из высшей математики. Но сотник этому нисколько не удивился. Уже, похоже, привык к тому, что юный князь всё же являлся не совсем обычным мальчиком.

Так что, чуть позже мы все четыре девятифунтовые пушки закрепили жёстко и в нужном направлении. И сделали, плюнув на возможность ответного удара, всё же восемь быстрых, один за другим, залпов. А потом постарались как можно скорее убрать пушки на запасные позиции. По нам турецкие снаряды всё же прилетели, но позже и мало, и опять не совсем точно. Образовалось десяток не совсем глубоких воронок с южной стороны холма, но никто не погиб, и ничего важного у нас не пострадало. И чтобы отвести от себя лишние подозрения, наши пушки, в том числе и все четырёхфунтовки, ударили ещё по паре других целей, правда, всё же чуть поближе. В одном месте находились пара артиллерийских батарей и большой обоз со снарядами, а в другом — пеший батор, резерв командования турок. Они наверняка ещё не успели после пропажи важного бея сменить позиции. А что больше стрелять не стали, то турки сейчас явно всполошатся и сделают перестановки. Они же тоже не дураки. Так нам и снаряды требовалось беречь.

Пусть турки дёргаются и покоя не знают. Хорошо бы ещё и ночью выслать лазутчиков и захватить других пленных!

Так как пока было спокойно, так и своё начальство не мешало, то я решил сделать одну важную и нужную, хотя бы для себя, вещь. Всё болгарское ополчение по моей просьбе собралось на другой стороне холма, под небольшим обрывом. Легион встал ещё и в единый строй. Само собой, и наши русские солдаты наблюдали за нами, но я не стал их приглашать и ничего им не сообщать. Разве что предупредил господ-офицеров и румын. Всё-таки легион пока в моём введении и имею полное право. Хотят, пусть смотрят, нет, их дело. Зато потом с чистой совестью скажут, что это проделки юного князя, и они ничего не знали. Вот болгар-землекопов позвал.

— Легион, смирно! — строго скомандовал Димитрий. — Господин куратор опорного пункта, княже Борис, легион построен. В строю сто тридцать три бойца. В связи с ранениями, отсутствуют четверо. — Да, я и своих болгарок, и недавно освобождённых девушек уже в строй поставил. Пусть почувствуют, что и они воины, и мстить будут! Но это не отменяет того, что останутся и моими личными помощницами. Вот Демьян и Николай, хоть и помогали мне, сейчас остались в стороне. Пусть они всегда находятся при мне. Позже я их домой заберу. — Докладывает начальник легиона Димитрий Живков!

И тут я толкнул и небольшую речь:

— Друзья, вы уже не раз доказали, что настоящие воины. И сейчас добыли важных пленных и сведения. Поэтому, как личный помощник начальника инженерной службы гарнизона Плевны и куратор этого опорного пункта, вручаю легиону боевое знамя!

Может, то, что я сейчас делал, было несерьёзно, и вряд ли кто из высших чинов примет его, но меня это не волновало. Нас, скорее, бойцов легиона, уже скоро ждала тяжёлая, смертельная схватка с турками-османами, и надо было дать своим бойцам уверенность и показать, что они тут не просто так, а воюют за святое дело. А что немного не так, так ведь и гвардейские полки самой Российской империи брали начало от «потешных» полков царя Петра Первого. Я не царь и даже не состою на военной службе, и, вообще, слишком юн, но, волею судьбы и некоторых официальных военноначальников, пока тоже являюсь мелким воинским командиром. Так что, вполне имею право! И не дело, если отдельное воинское подразделение не имеет своего боевого знамени! Оно должно быть! Ибо положено!

Так что, Демьян вынес из блиндажа и подал мне алое знамя обычного размера, и на нём виднелся вышитый, примерно в треть полотнища, чёрный орёл с огромными крыльями, как бы паривший в голубом небе над белыми облаками. Да, сверху были вышиты три волнистые линии голубого цвета, а снизу — белые лепёшки, притом, две внизу, одна чуть сверху. И смотрелось всё строго и красиво! Наши болгарки-работницы постарались. По моей тайной просьбе. И под рисунком была вышита надпись «7 легион».

— Легат, примите знамя! — Хоть пока в легионе и числилось чуть больше ста воинов, то есть, центурия, главное, и воины имелись, и его командир. И Димитрий взял знамя в свои руки. — Всё, легат, берегите её! Легионеры, служите и воюйте достойно! Легион, вольно!

А затем, после повторения Димитрием команды «Вольно!», я взял в руки гитару, поданную Демьяном, и спел одну интересную песню. Само собой, её слова были немного изменены:

— Пусть я погиб под Ахероном,

Пусть кровь моя досталась псам —

Орёл Седьмого легиона,

Орёл Седьмого легиона,

Всё так же рвётся к небесам.

А что, ничего ведь песня! И главное, там есть интересные слова:

— Пусть век солдата быстротечен,

Пусть век солдата быстротечен,

Но вечен Рим, священный Рим!

И мне и самому нравились эти слова:

— В честь императора и Рима,

В честь императора и Рима

Седьмой шагает легион!

Да, Москва тоже Рим, просто третий!

Глава 27

Глава 27.

Странные, но дела…

Да, весь строй меня слушал, и внимательно. Хоть и странная песня, но ведь она про нас, то есть, и про них!

После песни я продолжил свою речь:

— Прошу извинить друзья, могу и ошибиться, но когда-то в древности легионом с таким номером одно время командовал сам Гай Юлий Цезарь! Так что, не уроните честь своего легиона!

И тут строй, вновь встав в положение «Смирно», и без всякой команды, дружно гаркнул:

— Няма да изпуснем, княже, честта на нашия седми легион! Клъна! (болг. — Не уроним, княже, честь нашего седьмого легиона! Клянёмся!) — Оказалось, ещё не всё! Легион и далее дружно гаркнул! — Клъна! Клъна! (болг. — Клянёмся! Клянёмся!)

А ведь этот возглас прозвучал как присяга! К тому же, у легиона появилось боевое знамя. И теперь только от самих бойцов зависело, будет он существовать далее или нет. Но, независимо от этого, имя и этого странного легиона наверняка останется в истории. Ведь мы сейчас находились не где-нибудь, а грудью защищали Плевну от турок! Святое дело! Может, мы все тут и ляжем, но не отступим и не сдадимся! Уж я не собирался. И воины легиона явно поддержат меня и без моего приказа тоже не сдадутся. А я такого приказа не отдам.