Земля ковбоев. Настоящая история Дикого Запада - Кристофер Ноултон

них 160 лошадей, предполагая, что дилижансы раз в три недели будут совершать рейсы между Медорой и Дедвудом, расположенным в 215 милях (346 км) южнее. Такая поездка должна была занять 32 часа и обойтись 10 или 11 пассажирам в 21,5 доллара на человека.

У этих экипажей был великолепный вид, поскольку их делали вручную с огромным вниманием к деталям. Для их изготовления использовали искусственно высушенный американский ясень[235], обработанный вручную тополь, оси и ободья ручной ковки делали из норвежского железа. Сверху корпус покрывали несколькими слоями краски, шлифовали пемзой и лакировали. Конструктивным новшеством, отличающим эти экипажи от британских дилижансов, использовавшихся уже в течение 140 лет, была система подвески. Британские стальные рессоры сменились шестислойными ремнями из бычьей кожи шириной четыре дюйма, которые лучше удерживали корпус кареты на ухабистых дорогах Запада. Вас могло укачать при движении, но со своего места вы бы не слетели. Меньше всего трясло, если вы сидели на местах спиной к кучеру, которого также называли просто whip («кнут»).

Как следовало вести себя во время поездки в дилижансе? Правила этикета совершенствовались с учетом интересов пассажиров и их личного комфорта. В газете Omaha World-Herald давали следующие советы:

Перед поездкой в холодную погоду вымойте ноги, наденьте свободные галоши и перчатки на два-три размера больше. Если кучер просит вас выйти и двигаться пешком, сделайте это без разговоров. Он не потребует этого без крайней необходимости. Если лошади понесли, сидите спокойно и полагайтесь на удачу; если вы выпрыгнете из дилижанса, то в девяти случаях из десяти получите травму… Не жалуйтесь на еду на станциях; компании, занимающиеся перевозками, обычно предлагают лучшее из того, что могут достать… Не курите внутри крепкий табак, особенно рано утром; сплевывайте с подветренной стороны кареты. Если вы берете что-нибудь в бутылке, пускайте ее по кругу; человек, который пьет в такой ситуации в одиночку, лишается всякого человеческого сочувствия… Не забудьте взять с собой два плотных одеяла; они вам понадобятся. Не сквернословьте и не заваливайтесь на соседа во время сна. Не спрашивайте, далеко ли до следующей станции, пока не доберетесь до нее… Не обсуждайте политику и религию, не указывайте места на дороге, где совершались ужасные убийства, если среди пассажиров есть чувствительные женщины. Не занимайте слишком долго оловянный умывальник на станции. Не используйте помаду для волос перед поездкой, иначе на них налипнет пыль… Ни на миг не воображайте, что вы едете на пикник; готовьтесь испытать раздражение, дискомфорт и определенные трудности. Если будете обмануты в своих ожиданиях, благодарите небеса[236].

Управление дилижансом с запряженной в него шестеркой лошадей было делом непростым. Возница пропускал три пары поводьев[237] между разными пальцами обеих рук, регулируя натяжение каждого повода большими пальцами; тем самым он эффективно управлял каждой лошадью отдельно. Одновременно возница с помощью ножной педали нажимал на тормоз. Все это требовало умения и практики.

Однако затея с дилижансами в Медоре провалилась с самого начала. Лошади, купленные по сто долларов за голову, бронкосы, были не обучены ходить в упряжке. Чтобы запрячь их, приходилось завязывать им глаза, а затем подталкивать и тянуть, ставя на место. Биограф Рузвельта Герман Хагедорн так описал[238], что происходило дальше:

— Готовы? — спросил человек, стоявший у левой передней лошади.

— Все готовы, — ответили помощники.

— Отпускай! — крикнули возницы.

Помощники сняли шоры с глаз лошадей. Бронкосы как единое целое дернулись в своих хомутах. Однако затем как единое целое они отпрянули назад, внезапно с ужасом ощутив то, чего боялись больше всего, — ограничение и принуждение. Правая передняя лошадь резко вильнула вправо, пятясь к карете, и свалила с ног левую переднюю и левую выносную. Затем, не имея возможности двинуться вперед, она рванулась в сторону от правой выносной и сшибла ее ногами на землю, сама же споткнулась о сбрую и покатилась, суматошно барахтаясь и тыкая копытами во все стороны… Левый коренник взбрыкивал так, словно на расстоянии в сотню миль не было ни одной другой лошади; правый коренник сломал свой валёк, развернулся головой к карете и лягался, нанося удары по куче лошадей позади себя с вдохновенным энтузиазмом и непреклонной беспристрастностью[239].

Это было совсем не то, на что рассчитывал маркиз де Морес.

Проблема усугублялась тем, что маркиз не мог найти человека, способного руководить перевозками. Первый управляющий ушел; второй, владелец местного салуна, оказался некомпетентным; третий, Артур Паккард, был редактором местной газеты Cow Boy и тоже ничего не знал о дилижансной службе. Впрочем, даже если бы и знал, шансов на успех у него было немного: де Морес так и не смог заключить договор с властями на перевозку почты, что являлось наиболее прибыльным аспектом этого бизнеса. Кроме того, на смену разработке россыпных месторождений золота в Дедвуде вскоре пришла подземная добыча, для которой требовалось гораздо меньше шахтеров. А когда в Кер-д’Алене (штат Айдахо) обнаружили серебро, большинство горняков уехало, оставив де Мореса с практически бесполезной дилижансной компанией, обслуживающей город-призрак.

Подобно Мортону Фрюэну и Теодору Рузвельту, де Морес интересовался не только своим скотоводческим и мясоперерабатывающим предприятием, но и местными возможностями для охоты. Вместе с женой они на месяц отправлялись в Скалистые горы — в сопровождении егерей и многочисленных работников с табуном лошадей и фургонами со снаряжением и провизией. По ночам они спали в специальной повозке «купе», построенной по образцу той, которая была создана для русской кампании Наполеона 1812 г. В ней имелись складные столы, кровать, столовое белье, фарфор и серебро. Остается открытым вопрос, кто из супругов был лучшим стрелком: оба стреляли прекрасно. Известно, что маркиз, например, успешно бил влет из винтовки голубей и тетеревов. Зато во время одной из поездок маркиза застрелила трех медведей — против двух на счету мужа.

Однако маркиз быстро пресытился охотой на гризли с ружьем. Он объявил в газете The Bismarck Tribune о своем намерении убить медведя ножом Боуи. Вскоре ему это удалось. На берегу реки неподалеку от своего «Шато» де Морес устроил ловушку с тушей лошади в качестве приманки. Спрятавшись в кустарнике, аристократ дождался появления крупного гризли. Он дал медведю обнаружить тушу и приступить к еде, после чего выпрямился и показался зверю. Медведь в ярости бросился на него. Де Морес дождался момента, когда гризли поднимется на задние лапы, размахивая передними. Опытный фехтовальщик уклонился от нападения и вонзил восьмидюймовый охотничий нож в сердце зверя, мгновенно убив его.

Однако настоящие неудачи де Мореса начались с появлением колючей проволоки