Лишённые смерти - Якимова Валерьевна

   - В рейде.

   - Вы будете рисковать жизнью, а мне сидеть дома?!

   - Да. Не то мне придётся спасать ещё и тебя, - пробурчала вампирша. - "Он всерьёз воображает её охотницей!".

   Винсент совсем скрылся за альбомом.

   - Но я умею то, чего не могут другие, - признался он. - Я хорошо умею замечать их. Я могу помочь.

   Мира оставила это замечание без ответа. Ей вновь стало страшно. Избранный уже способен замечать вампиров... Почему же он смотрит, но не видит её?! И что он скажет, когда поймёт...

   - Кстати, что с портретом?

   Винсент поморщился, со злостью захлопнул альбом.

   - Вот с этим я как раз дурачусь. Не получается! Не могу понять. Что-то не то. Чего-то не хватает...

   - Больше света?

   - Нет, - он покачал головой, увлёкшись творчеством и забыв тему "их". - О, я понял! Нет взгляда! Не хватает глаз. Вы можете смотреть прямо, на меня?

   Мира горько пожалела, что спросила про портрет. Она постаралась смотреть сквозь племянника - на каминную полку, а Винсент наконец всерьёз занялся наброском. Он настойчиво вглядывался то в её лицо, то в получавшийся рисунок, и Мира каждый раз вздрагивала от его взгляда. Он жёг её сердце, как серебро клинка охотника.

   - Мама, разумеется, будет против, - не выдержав растущего напряжения, легкомысленно начала она через несколько минут, - но я всё же не советовала бы тебе учиться в Первой Королевской Академии, как желает она. Сейчас ты великолепно изображаешь гения за работой... Такой актёр сгинет на юридическом факультете!

   - Я буду превращать в спектакли заседания суда, - проворчал племянник.

   - Всё-таки подумай о театре. Я слышала, что ты рассказывал Тони Дэртону о шраме на правом запястье... Чудесная романтическая история о трагической безответной любви к младшенькой Меренс!

   - Не получается, - грустно сказал Винсент. Он ничуть не смутился, и, казалось, искренне огорчался неудаче с картиной.

   - Знаешь, в чём дело? Ты склонен к идеализации образа. Я ещё вчера тебе говорила: больше реализма!

   Он не ответил, но, казалось, принял к сведению этот совет.

   - Жаль, я не знаю, в чём ты намедни уверял не менее прелестную, старшенькую Софию, - вздохнула Мира, - но, наверное, и её впечатлила твоя история?

   - Я сочиняю истории, - признал племянник, всё переводя растерянный взгляд с нового наброска на неё. - Подожди... Что это?! - прошептал он вдруг. Взгляд Избранного стал острым, пронизывающим, он просто пригвоздил её: не пошевелиться, не отвести мёртвых, так уставших от десятилетней лжи глаз.

   Сколько прошло так - минута, час... год? Тиканья часов не слышно: успел кончиться завод, или это был лишь миг между двумя "тиками"? Лицо Винсента побелело, зрачки расширились, но он не отвёл взгляда. Соскочив со стула, он встал на колени перед ней, взял вампиршу за руку: всё не сознавая, что делает, слушаясь неведомого зова. Избранный сжал её ладонь в своих, и Мира вновь почувствовала это: тысячи маленьких иголочек.

   Винсент отдёрнул руки, точно обжёгся, и чары рассеялись.

   Мира глубоко вдохнула, желая оправдаться, объяснить, повиниться... или вновь солгать. Но глядя в его бледное и абсолютно закрытое - никаких чувств! - лицо, смогла спросить только:

   - Винсент, что случилось?

   Напряжённую тишину нарушало лишь тиканье часов.

   Он опустил глаза, видимо, больше не желая им верить. Три слова только, спустя вечность:

   - Ничего. Простите, тётушка.

   Вампирша, струсив, сбежала.

   Большую охоту Владыка вампиров старался приурочить к весеннему или осеннему равноденствию. В этот раз он опоздал. Весенняя Охота была объявлена в последний день марта.

   Перед охотой избранная компания собралась на площадке самой высокой башни замка Владыки. Отсюда открывался удивительный вид. Чёрные громады гор столпами подпирали небо, затянутое тучами и кажущееся совсем близким. Огромный замок, оставшийся внизу, видно не было, он, как мир вокруг, был поглощён тьмой. Под ногами, вокруг, вверху царила тёмная беззвёздная ночь.

   Мира появилась последней. Её глазам предстала необычная картина. Здесь сегодня собрались все carere morte Карды, подчинённые Дэви. Старейшие, потерявшие счёт своим годам, и юные, как она, величественные владетели Короны и скромные жители Пустоши. Все они нарядились, словно на праздник: мужчины во фраках, женщины в открытых вечерних платьях, и все молчали. Бессмертные слушали ночь. Адам Митто облокотился на парапет, его глаза были закрыты, на губах витала мечтательная улыбка. Селена, уставшая от долгого перелёта, прислонилась к зубцу башни, некрасиво уронив ослабевшие руки. Владыка, стоявший в центре башни, скрывал своё лицо за странной старинной маской с длинным птичьим носом. Он надел не фрак - на нём был парадный мундир далёкой забытой эпохи, но костюм не казался гротескным, Владыка был великолепен. Алиса Тэрре не сводила с него влюблённых глаз.

   Владыка заметил появление молодой вампирши и указал ей место рядом с собой. Мира коротко поклонилась и проследовала в центр башни.

   - Ты добиралась сюда пешком, Вако?

   - Половину пути я проделала на крыльях, Господин. А потом по привычке воспользовалась подземным ходом.

   Десять лет, отведённые Владыкой на искупление грехов её юности, истекли минувшей зимой. Мира надеялась, что сегодня Дэви объявит об окончании её епитимьи, и она не ошиблась.

   - За прошедшие годы ты показала, что способна контролировать свою пустоту, - очень тихо сказал Владыка. - Отныне можешь брать себе столько жизней, сколько захочешь.

   Мира вновь поклонилась: "Благодарю, Господин". О, как в первые годы она ждала этих слов! Как жаль, что постепенно ожидание вознаграждения за правильное поведение сменилось вялым безразличием. Сейчас она вовсе не была рада. Яркий, полный захватывающих приключений мир её бессмертной юности канул в бездну. Его сменила серость, пронизанная опасными иглами взгляда Избранного. Вампирша осталась равнодушной: можно убивать? Ну, что ж...

   "Как прикажете, Владыка".

   От Дэви не укрылось её состояние. Вампир улыбнулся, блеснули его чёрные глаза-агаты.

   - Слушай ночь, - сказал он загадочно. Мира послушалась.

   Здесь, в своём логове, ночь молчала. Она тоже не знала ответа на вопрос: "Разгадал ли Избранный мою суть?". Казалось, площадка на вершине Северной башни заключена в шар - чёрный, непрозрачный, наполненный клубящейся тьмой и звенящей тишиной. Одеяло облаков, укутавшее высокий купол неба, не пропускало звуки извне, они утопали в черноте вокруг, как в мягкой подушке. Тьма внизу бурлила, поднимаясь всё выше, то приоткрывала, то вновь прятала очертания замка. Скоро она доберётся до площадки...