Уздечка для сварливых - Майнет Уолтерс

– Ему предъявят обвинение и, возможно, даже оставят под арестом, доктор Блейкни. Однако что произойдет в суде, от меня не зависит. Мы можем только подготовить почву. К сожалению, мы не в силах предсказать исход. – Инспектор вздохнул. – А пока я решил отпустить вашего мужа без предъявления обвинений. Правда, мне еще нужно посоветоваться, и, вполне вероятно, позже мы решим возобновить расследование. Сейчас же он должен оставаться дома в Лонг-Аптоне и информировать о своих передвижениях сержанта Купера. Это понятно?

Сара кивнула.

– Кроме того, имейте в виду: если мистер Блейкни еще хоть раз влезет во что-либо подобное, его немедленно арестуют. Это тоже понятно?

Сара снова кивнула.

Усталое лицо инспектора растянулось в улыбке.

– А если без протокола... то я соглашусь с мистером Смоллеттом. Ваш муж – храбрый человек. Впрочем, вы наверняка и сами это знаете.

– О да, – ответила Сара, надеясь, что выражение ее лица не настолько глупое, как ей казалось. Джек всегда твердил одно и то же: все мужчины – трусы, и лишь у нескольких, к которым относится и он, есть мужество признаться в этом. Сара уже начала задумываться: много ли в Джеке еще таких качеств, о которых она судила неверно?

Отец позвонил сегодня, чтобы сообщить заключение о смерти Джеральда. «Они склонились к несчастному случаю, слава Богу, но мне пришлось хорошенько потрудиться. Чертов следователь настаивал на вердикте «самоубийство». Бедный отец! Он и носа бы не показал в парламенте, если бы все узнали, что его брат покончил с собой. Подумать только. Какой позор еще связан с идеей самоубийства, особенно среди высшего класса. Нет ничего хуже, чем проявить слабость и забрать свою собственную жизнь.

Конечно же, я довольна вердиктом; правда, немного обидно, что мой великолепный план так и останется неоцененным. Иногда испытываю сильное желание признаться хотя бы ради того, чтобы привлечь внимание к своим достижениям... Но я, разумеется, не буду этого делать.

Джеральд растаял словно воск в моих руках, когда я заставила написать дополнение к завещанию с помощью угрозы отправить его в тюрьму за изнасилование племянницы. «Господи, ну и дураки же эти смертные!» Единственной задачей завещания было убедить идиота-адвоката, что Джеральд покончил жизнь самоубийством, узнав, чьим ребенком на самом деле является Джоанна. Убедившись сам, он предупредил отца, что документ, подтверждающий инцест Джеральда, существует и они оба действовали как нужно: развили такую бурную деятельность, чтобы скрыть даже намек на возможность самоубийства дяди, что в результате все, включая следователя, уверовали в обратную версию. Это очень забавно. Единственное, о чем я жалею, – что пришлось привлечь Джейн, но это пустое беспокойство. Если у нее и возникли подозрения, она не выскажет их вслух. Она не может себе этого позволить. В любом случае никто не поинтересовался, откуда у Джеральда взялось снотворное. И даже если и поинтересовались, уверена, отец заявил, что оно принадлежит ему.

Спокойствие отца было недолгим. Я сказала, что в моем распоряжении заверенная копия завещания Джеральда, и его чуть удар не хватил. Он называет это шантажом. Я называю это самосохранением...

ГЛАВА 16

Когда Купер прибыл в участок утром, на столе его ждали два факса. Первый был коротким и по делу:

«Отпечатки пальцев на ключе по запросу ТС/Х/МГ/320 принадлежат Саре Пенелопе Блейкни. Совпадение по 12 пунктам. Других отпечатков нет. Отпечатки пальцев на бутылке по запросу ТС/Х/МГ/321 совпадают по 10, 16 и 12 пунктам соответственно с отпечатками, обнаруженными в «Кедровом доме» на столе (комната 1), на стуле (комната 1) и на графине (комната 1). Подробный отчет последует позже».

Второй факс был длиннее и гораздо интереснее. Прочитав его, Купер отправился на поиски констебля Дженкинза. Он вспомнил, что именно Дженкинз провел большую часть утомительного опроса жителей Фонтвилля в первые дни после смерти миссис Гиллеспи.

– Слышал, ты был занят этой ночью, – сказал Чарли Джонс, макая имбирное печенье в кофе с молоком.

Купер опустился в кресло.

– Ты имеешь в виду Хьюза?

– Я собираюсь спуститься через полчаса и побеседовать с ним еще разок. Хочешь со мной?

– Нет, спасибо. Мне хватило общения с Хьюзом и его дружками на всю оставшуюся жизнь. Тебе еще предстоит их увидеть, Чарли. Почти дети. Пятнадцати-шестнадцатилетние пацаны, которые выглядят на все двадцать пять, а мозгов у них не больше, чем у восьмилетнего ребенка. Это меня пугает. Если общество не опомнится и не займется их образованием, чтобы привести умственное развитие в соответствие с физическим, то у нас не будет надежды на выживание. И хуже всего, что подобное происходит повсеместно. Я тут как-то видел по телевизору десятилетнего мальчика из Сомали, размахивавшего автоматом. Пацан был членом повстанческой армии. И еще видел детей в Ирландии, которые бросали камни в ту сторону, в какую им укажут их фанатики-родители. Палестинские подростки демонстрируют свое мастерство с вязаными шлемами на головах, чернокожие парни в Южной Африке накидывают петли на шею друг другу, потому что белые полицейские считают это хорошим способом избавиться от них, сербские сопляки насилуют мусульманок по примеру своих отцов... Полное сумасшествие. Мы развращаем наших детей и останавливаться, похоже, не собираемся.

Чарли смотрел на собеседника с сочувствием.

– Ночь была крайне утомительная, как я погляжу.

– Забудь про in vino Veritas [31], – проговорил Купер кисло. – Скорее, in insomnio Veritas [32]. Я иногда просыпаюсь среди ночи и вижу мир таким, каков он есть на самом деле. Зоопарк, где религиозные лидеры тащат души в одну сторону, коррумпированные политики тащат умы в другую, а неграмотные нетерпимые массы посередине жаждут крови, потому что слишком необразованны, чтобы желать чего-либо еще.

– Остановите Землю, я сойду?

– Именно.

– И нет надежды на спасение, Томми? Купер засмеялся.

– Есть, если никто не будет напоминать мне о Хьюзе. – Он дал Чарли первый факс. – Похоже, Гиллеспи никогда не ходил дальше гостиной, а ключ оказался тупиком.

Джонс выглядел расстроенным.

– Нам нужно что-то конкретное, старик, и как можно быстрее. Мне уже настоятельно советуют бросить это дело и заняться чем-то более результативным. Общее мнение таково: если мы и докажем, что это убийство, то придется попотеть, чтобы обвинить в нем кого бы то ни было.

– Где-то я уже слышал подобное, – кисло сказал Купер. – Если так пойдет, то можно сразу сложить руки и позволить анархистам делать что заблагорассудится.

– Как насчет дневников? Здесь есть сдвиги?

– Особых нет. Обыск ничего не дал, и неудивительно. Я сам проверил каждую книгу во время первого осмотра «Кедрового дома». Вчера я переговорил с Джеком и Рут; они тоже ничего не знают. Правда, Джек вспомнил, как однажды миссис Гиллеспи очень разозлилась, потому что заметила, что ее книги перекладывали с места на место. – Он поднес палец к губам. – Я знаю, это всего лишь предположение, но допустим, дневники существовали и кто-то их искал. Тогда это объясняет, почему рылись в книгах.

Чарли фыркнул.

– Вот именно, это только предположение, – согласился он, – да еще и недоказуемое.

– Да, и все-таки если кто-то искал и нашел дневники, тогда объяснимо и их исчезновение. – Купер сжалился, заметив выражение замешательства на лице Чарли. – Записи могли бы подсказать нам, кто совершил убийство и почему.

Чарли нахмурился:

– Ты хватаешься за соломинку. Сначала докажи мне, что дневники вообще существовали.

– А зачем Джеймсу Гиллеспи врать?

– Потому что он пьяница. Лучшей причины и не нужно.

– Тогда почему Матильда переживала из-за того, что кто-то прикасался к ее книгам? Объясни. Или Джек тоже врет?

Чарли с внутренним вздохом отметил, как Купер уже второй раз называет мистера Блейкни просто Джеком. И когда только этот глупец поймет, что именно неспособность держать дистанцию сводит на нет его шансы на карьеру? «Непрофессионален. Не может оставаться объективным». Вот что написал предшественник Чарли в характеристике Купера.

– Она наверняка догадалась, кто это, – сказал Чарли. – Тем более что выбор невелик. Почему же она не попыталась их переубедить?

– Возможно, она так и сделала. И поэтому ее убили. – Купер постучал по факсу указательным пальцем. – Хотя ключ все осложняет. Если кто знал о нем, то мог зайти в дом, не предупреждая миссис Гиллеспи о своем приходе. Тогда круг подозреваемых значительно расширяется.

– Не сомневаюсь, ты уже обдумывал возможность того, что Гиллеспи – тот, кого мы ищем, и он упомянул про дневники только потому, что считал это общеизвестным фактом.

– Да. Хотя зачем их прятать, если он надеется с помощью дневников доказать аферу жены с часами?