Уздечка для сварливых - Майнет Уолтерс

Сара внимательно посмотрела на мужа.

– Ну, это легко исправить. – Быстрым движением руки она вылила полную чашку ледяной воды Джеку на брюки. – Очень жаль, что Салли Беннедикт не воспользовалась тем же способом.

Художник вскочил на ноги, опрокинув стул.

– Господи, женщина, ты хочешь превратить меня в евнуха? Он схватил Сару за талию и с легкостью поднял в воздух. – Тебе повезло, что в доме Рут, – проговорил Джек, подставив голову жены под кран, – в противном случае я бы не удержался и доказал, насколько неэффективна холодная вода в подобных случаях.

– Ты меня утопишь, – с трудом пробормотала Сара, захлебываясь.

– Так тебе и надо.

Джек поставил жену на ноги и закрыл кран.

– Ты ведь просил страсти, – сказала Сара; вода стекала с ее волос на каменные плитки пола. – Что же тебе не нравится теперь?

Джек бросил ей полотенце.

– О да, – ответил он с усмешкой. – Меньше всего мне нужна жена, которая все понимает. Не нужно меня опекать, женщина.

Сара яростно замотала головой, разбрызгивая капли по кухне.

– Если еще хоть кто-то меня обвинит, что я кого-то опекаю, покровительствую или отношусь свысока, то я его побью. Я пытаюсь относиться доброжелательно к самым бесполезным и законченным эгоистам, которых, на беду, мне довелось повстречать. А это нелегко. – Она энергично вытерла голову полотенцем. – Если бы мир населяли такие, как я, Джек, это был бы рай.

– Ты ведь знаешь, что говорят о рае, старушка. Все прекрасно, пока рогатый змей не высунет свою голову из-под фигового листочка и не заметит влажную теплую норку под кустом. Затем начинается ад.

Сара наблюдала за мужем, пока тот надевал старую рабочую куртку и доставал фонарик.

– Что ты собираешься делать?

– Не важно. Если ты не будешь ничего знать, то тебя не смогут обвинить в соучастии.

– Хочешь, я поеду с тобой?

Темное лицо Джека расплылось в улыбке.

– Зачем? Чтобы заштопать негодяя после того, как я с ним разделаюсь? Ты будешь только обузой, женщина. Кроме того, нельзя допустить, чтобы взяли нас обоих – кому-то ведь нужно остаться с девочкой, если все закончится не так, как я планирую.

– Ты будешь осторожен? – спросила Сара, и в ее глазах читалось беспокойство. – Несмотря ни на что, Джек, я люблю тебя.

Он дотронулся до ее губ.

– Я буду осторожен.

Джек медленно двигался по Пэлас-роуд, пока не увидел дом номер двадцать три и белый «форд-транзит» возле него. Художник проехал еще полквартала, развернулся и остановился поодаль, в месте, с которого дом хорошо просматривался. Улица освещалась желтыми фонарями, между которыми пролегли густые тени, но тротуары были почти пусты холодным ноябрьским вечером, и лишь несколько раз сердце Джека подскакивало, когда неожиданно из тени выныривала темная фигура.

Через час в полосе света в десяти ярдах от машины возникла собака, которая начала рыться в мусоре возле помойки. Только через несколько минут Джек понял, что это вовсе не собака, а лисица, выбравшаяся в город на поиски пропитания. Художник настолько настроился на долгое ожидание и был так поглощен наблюдением за движениями лисицы, что не заметил, как открылась дверь дома двадцать три. Лишь когда раздался громкий смех, Джек понял, что там что-то происходит. Группа молодых людей села в белый фургон, затем дверь закрылась, и темная тень скользнула за руль.

По словам Рут, Хьюз высокий, темноволосый и симпатичный, но, как и все кошки ночью серы, так и все молодые люди кажутся одинаковыми с расстояния в тридцать ярдов темным осенним вечером. Тем не менее Джек, вспомнив, что фургон принадлежит Хьюзу и тот всегда сам садится за руль, завел машину и двинулся следом.

Доктор написал «паралич сердца» в графе «причина смерти» отца. Трудно было сохранять невозмутимый вид, пока я это читала. Конечно же, он умер от паралича сердца. Миссис Спенсер, экономка, почти обезумела от горя, но я все равно сказала, что подержу ее только до того момента, пока она не найдет подходящее место. После этого она довольно быстро пришла в себя. Люди ее класса хранят верность только деньгам.

Отец выглядел очень умиротворенным в кресле; бокал виски все еще оставался в его руке. «Умер во сне» – по словам доктора. Болван даже не представляет, насколько он прав. «Он пил больше, чем следовало бы. Я предупреждал его». Затем доктор решил меня убедить, что не нужно беспокоиться, отец не страдал. Я ответила то, что обычно отвечают в подобных ситуациях, а про себя подумала: «Как жаль. Он заслуживал страданий. Особенно за свою неблагодарность». Джеймсу действительно повезло. Если бы я только знала тогда, как легко избавиться от пьяниц... ну, уже достаточно сказано.

К сожалению, меня видела Джоанна. Эта ужасная девчонка проснулась и сошла вниз в тот момент, когда я убирала подушку. Я объяснила, что дедушка болен, и я кладу подушку, чтобы ему было удобнее, но меня не покидало странное ощущение, будто она знает. Джоанна отказалась идти спать в ту ночь, только лежала и смотрела на меня немигающим взглядом.

Впрочем, что может понять двухлетний ребенок...

ГЛАВА 15

Полчаса спустя, добравшись до фешенебельного района города, фургон остановился в тени богатого дома, где в машину села большеглазая девочка-подросток, уже поджидавшая автомобиль у ворот. У Джека на затылке начали шевелиться волосы. Он наблюдал, как девочка забралась на пассажирское сиденье с неуклюжей готовностью, и понял: она не знает о «сюрпризе», поджидающем ее в фургоне, как и Рут когда-то.

Фургон отправился по дороге, ведущей по побережью на восток. По мере того как движение становилось менее интенсивным, Джек увеличивал расстояние между «фордом» и своей машиной. Художник обдумывал одну возможность за другой: должен ли он остановиться, чтобы позвонить в полицию, и тем самым рискнуть потерять фургон из виду? Должен ли он ударить «форд», рискуя поранить себя и девушку? Или постараться испугать их, подъехав ближе, когда они остановятся... Но тогда они могут просто рвануть вперед и оторваться от него. Джек отбрасывал каждую идею по очереди и внезапно почувствовал острый приступ сожаления, что не взял с собой Сару. Еще никогда до такой степени ему не хватало ее спокойствия и рассудительности.

Фургон свернул на пустынную автостоянку на побережье. Джек скорее инстинктивно, чем обдуманно, выключил фары и двигатель, а затем бесшумно подкатил на нейтралке к обочине в пятидесяти ярдах от фургона.

Все, что случилось потом, было освещено холодным светом луны. Водитель, несомненно, Хьюз, спрыгнул с водительского сиденья и после короткой борьбы потащил девочку, пинающуюся и брыкающуюся, к задней двери фургона. Распахнув дверцу и бросив свою жертву, словно мешок картошки, внутрь, он рассмеялся. На мгновение из раскрытой дверцы вырвался свет; потом дверца закрылась, а Хьюз направился к морю, по дороге закурив.

Впоследствии Джек так и не мог объяснить, почему он поступил именно так. Он вспоминал только свой страх. Его действия были полностью подчинены инстинкту. Словно перед лицом кризиса разум покинул художника, уступив место чему-то первобытному. Он полностью сосредоточился на девочке. Необходимость помочь ей была главной задачей, а единственный способ сделать это – открыть дверь и вытащить ее оттуда. Джек включил первую скорость и аккуратно подъехал к «форду», одновременно наблюдая за Хьюзом, надеясь, что тот не различит шум двигателя за плеском прибоя. Судя по всему, Хьюз ничего не заметил и спокойно продолжал подбирать камешки с берега и бросать их в воду.

Джек остановился позади фургона и не глушил двигатель, пока отстегивал ремень безопасности, накрутив его себе на запястье. В другую руку художник взял тяжелый резиновый фонарик. Он открыл дверь и вышел на стоянку, стараясь дышать глубже, чтобы успокоить бешеное биение сердца.

Вдалеке обернулся Хьюз и, моментально оценив обстановку, помчался к фургону.

Адреналин творит чудеса. Он наполняет тело и заставляет делать немыслимые усилия, в то время как мозг наблюдает за всем словно со стороны и в замедленном режиме. Таким образом, время, самое относительное из явлений, перестает существовать как таковое, и для того, что, по мнению Джека, должно было занять минуты, хватило секунд. Художник распахнул дверцы фургона и со страшным ревом обрушил фонарик на голову ближайшего к нему парня. Ошеломленное бледное лицо другого юнца повернулось к нему, и Джек со всего маху ударил его ремнем, одновременно обхватив рукой шею первого парня и толкая его на улицу. Освободившейся рукой с фонариком Блейкни ударил по подбородку второго парня, сбив его с ног.

Трое оставшихся в фургоне (двое держали девушку, третий со спущенными штанами лежал на ней) застыли в шоке. Стремительность нападения была чрезвычайной, постоянные вопли Джека сбивали с толку, так что он успел расправиться с каждым из парней до того, как они сообразили, что происходит. Рукой с ремнем он схватил за волосы подонка, насиловавшего девочку, запрокинул его голову и со всей силы опустил фонарик на испуганное лицо. Из разбитого носа хлынула кровь, и юнец отполз в сторону, вопя от боли.