(не) Моя доярушка - Анастасия Боровик

Он начинает двигаться — сначала медленно, выдерживая эту сладкую пытку, но быстро срывается в яростном, жадном ритме, заполняя меня до самого упора. Я выгибаюсь навстречу и громко стону. Движения Марко становятся всё более уверенными — он задирает мою ногу, крепко сжимая бедра, и от этого я чувствую его ещё глубже. Моя грудь покачивается в ритме его толчков, а я ласкаю себя, касаясь сосков, чтобы усилить наслаждение.

Марку это нравится настолько, что его движения ускоряются. Внутри всё наполняется жаром, словно струна натягивается до предела — я чувствую, что ещё немного, ещё чуть-чуть...

Он сильнее хватает мои бёдра, и от этой болезненно приятной боли я резко проваливаюсь в пучину оргазма. По всему телу пробегают судороги наслаждения, каждая мышца и клеточка расслабляется, и я тону в этом сладком, бесконечном блаженстве.

Марко срывается в финальных, отчаянных толчках, и я чувствую, как его тело напрягается в последнем, сокрушительном толчке и теплая жидкость выплескивается мне на живот. Он тяжело опускается рядом, и мы лежим, смотря в потолок, пытаясь уравновесить дыхание.

Возникает странное, абсолютное ощущение — будто все тревоги, все проблемы просто испарились. Словно я могу справиться с чем угодно. Абсолютно. Сейчас настолько хорошо, что хочется просто молча улыбаться. Грудь горит от его щедрых ласк, между ног приятно ноет, губы немного побаливают — но я так счастлива, что готова кричать об этом. Хочу ещё. Сотню раз. Только с ним.

— Маш?

— Что? — выдыхаю я, не открывая глаз.

— Я нашёл нам квартиру. Чтобы жить вместе. Хотел сделать сюрприз, но потом подумал — вдруг не понравится квартира. Надо чтобы ты тоже могла выбрать.

Поднимаюсь на локте, смотрю на него непонимающе.

— Жить вместе?

— Да. Давай начнём с того, на чём остановились. Сейчас — вместе жить, летом — поженимся. Можно и раньше. Потом землю купим, или тут ферму расширим. Дед всё равно съезжает.

— Как съезжает?

— Бабе Кате предложение сделал. Она согласилась. Вчера всё обсудили. Он знает, что мы вместе и скоро поженимся.

Сижу, пытаясь переварить эту информацию. Без меня меня же и поженили.

— Маша, — он садится рядом, его лицо серьёзное. — Если не простила ещё… или не хочешь замуж — я пойму. Но тебя я не отпущу. Буду ходить за тобой, как щенок, скулить, пока не примешь меня обратно.

Говорит это с нервной усмешкой, но в глазах — неподдельный страх.

— Хочу замуж, — говорю я тихо. — И чтобы ходил, как щенок, тоже хочу.

— А жить со мной?

— Хочу, — выдыхаю я.

Зачем бежать от себя? От своих же чувств? С ним мне хорошо. С ним я чувствую себя спокойно и уверенно. Если бы не та неприятная история, мы бы уже давно жили вместе. Строили бы планы на будущее.

Он готов ради меня на всё — я это чувствую. И я его люблю. С ним я знаю, что значит быть нужной, важной. Его никто не затмит.

Я смогла простить тех, кто причинил мне настоящую боль. Кто предал по-настоящему. А Марко, несмотря на все свои сомнения, всё равно выбирал меня…

Мы заслуживаем ещё одного шанса. Я обязана позволить себе быть счастливой.

Марко резко притягивает меня к себе, целует так, будто от этого зависит его жизнь.

— Люблю тебя, моя булочка. Моя бомбита. Моя доярушка. Самая сладкая девочка на свете.

Засыпает мое лицо поцелуями. Я смеюсь, отбиваюсь, а потом притягиваю его к себе и шепчу прямо в губы:

— Я тоже. Люблю тебя, мой кудрявый итальяшка.

Глава 39

Спустя полгода. Лето.

— Ну ты ж моя телочка, ну девочка, ну какая ж ты шикарная. Помучаем твои сисянки, золотая ты моя, — приговариваю я, заканчивая дойку Бурёнки. — Ты у меня одна такая, звёздочка ясная.

— Марко, если ты будешь постоянно так разговаривать с коровой, я начну ревновать, — слышу сзади голос Машеньки. — И доильный аппарат зачем тогда покупали? Для красоты?

Разворачиваюсь и широко улыбаюсь:

— Ой, поверь, твои сисянки, — показываю руками на её грудь, — ни с чем не сравнятся! — подмигиваю. — И вообще меня это успокаивает, и Буренушку мою тоже.

— А чего это ты так нервничаешь?

— Да так, женюсь завтра на одной вредной девчонке, которая не дает мне, — смеюсь.

— Ах ты вот как, — срывается она, и я ловко уворачиваюсь от ее пухлой ладошки. Хватаю ее за бок и притягиваю к себе, начинаю усиленно тискать. Хорошо, что есть за что.

— Марко, пусти! — смеется она, вырываясь.

— Нет уж, попалась, — крепче обнимаю и громко чмокаю в щеку. — Ну что, готова к завтрашнему дню?

— Нет, думаю, как бы сбежать, — хихикает она.

А я, наоборот, становлюсь серьезным.

— Кажется, забирать тебя из отчего дома не буду. Останешься у меня.

Маша еще больше улыбается и трепещет от смеха в моих объятиях.

— Нет уж, жениху нельзя видеть невесту до свадьбы! — выдает она сквозь хохот.

И на этой фразе в загон вбегает полоумный козел Марко, с которым у нас периодически возникают разборки.

— Ты че приперся? — злюсь я.

В ответ на меня направляются внушительные рога.

— Ой, ну хватит уже, — вмешивается Маша, оттесняя козла. — Он даже с дедом меньше войну устраивал.

— Да вы его совсем разбаловали! Особенно дед! — возмущаюсь я.

Козел смотрит на меня с явным предубеждением.

— Может, не надо было к его козе подходить? И к козленку тоже. Ты там сейчас чаще, чем он сам.

— А кто виноват, что он плохой отец? — прячусь за спину Маши, потому что вижу: настроен козел по-боевому.

— Ме-е-е! — блеет он в ответ.

И сзади возникает дед Коля.

— Вот вы где! Машка, беги к Катьке, у нее там проблема какая-то, нервничает она…

Моя Булочка пулей выбегает, а я делаю шаг за ней — оставаться с этими двумя себе дороже.

— Куда это ты? — меня останавливает жилистая рука Николая Степановича.

Козел тоже встает у хлева, оценивающе поводя головой туда-сюда. Словно следит, чтобы никто на разборку не пришел.

— Что случилось?

— Помощь нужна, Марко… — понижает голос дед, и мне это сразу не нравится. — Я тут сбежать решил. Узелок собрал. Надо, чтоб меня не заметили.

— Николай Степанович, вы это серьезно? У вас завтра свадьба. Баба Катя в шоке будет! — смотрю на него в недоумении, потом на козла. — И этот ваш подельник тоже поддержал?

— Да он меня понимает, что с бабами свихнешься. Его коза бодает, что с ребенком не сидит.

— Вы случайно не в психушку собрались? — раздражаюсь. — Ну тогда ладно, с Богом, проваливайте.

— Да пойми ты, Марко, опять в кабалу! — вздыхает