Ночной сторож - Луиза Эрдрих

когда Вера стала достаточно взрослой, чтобы находить одежду в баках с мусором или шить новую, когда у Патрис появилась грудь, а ее лицо из хищного и эльфийского превратилось в очаровательное, все стали смотреть на нее по-другому. Теперь она была королевой. Но она не забыла. Она никогда не забудет. Когда она почувствовала тяжесть короны на голове, ей неожиданно захотелось, чтобы все ей поклонились. Она желала, чтобы мальчики, которые называли ее «скво», да, особенно они, опустились перед ней на колени, как в церкви. Как перед статуей совершенной, сияющей, благословенной, ухмыляющейся девы. Да, на колени! О, она хотела, чтобы они в страхе склонили головы, как будто ее маленький крошечный скипетр был мечом. Патрис хотела увидеть, как ей поклонятся учителя, а потом, может быть, взглянут на нее с благоговением. Она хотела, чтобы их головы быстро опустились в страхе, что она заметит, как они осмелились украдкой взглянуть на нее.

А дамам, которые о ней сплетничали или высмеивали руки ее матери, она хотела пожелать, чтобы они ее боялись. И мужчины, высокомерные и оглядывающие ее с ног до головы, подмигивающие. Эти мужчины. Они отворачивали головы, как будто она дала им пощечину. И Баки. Он мог упасть, как подстреленный.

Патрис начала спускаться по ступенькам школы, находясь в состоянии транса. Никто не поклонился. Не произошло ничего подобного. Люди кричали и хлопали, и все были милы. Кроме Валентайн. Которая с того дня стала ненадежной подругой. Да, подумала Патрис, ей следовало заставить Валентайн поклониться, оставить в таком положении и больше не пытаться ее смутить.

Когда король с королевой пробрались через толпу и люди, повернувшись друг к другу, принялись строить дальнейшие планы, Гринго, тот самый конь, на котором сидел столь великолепно выглядевший Тоск, издал громкое ржание и бросился к Любимице Учителя. Тоск ухватился за поводья. Лошадь под Грейс Пайпстоун соблазнительно заржала. Они находились в самом центре толпы, окруженные людьми и машинами.

Любимица Учителя отпрянула назад, остановилась и бросила на Гринго призывный взгляд. Грейс пришпорила кобылку, сделала быстрый маневр уклонения и подъехала к «ДеСото» Джагги с другой стороны. Джагги, все еще одетая в лохмотья бродяги, подскочила и попыталась схватить Гринго за повод, но промахнулась. Любимица Учителя развернулась, и Джагги увидела: у кобылы началась течка, ее вульва выпятилась и трепетала.

Барнс, проходивший позади лошади, остановился и в страхе замер. Учитель математики никогда не видел ничего подобного. Он взмахнул руками и бросился искать Лесистую Гору. Джагги подбежала к лошади и закричала всаднице:

– Грейс, слезай! Она не в себе!

Скорее всего, Грейс не разобрала ее слов, а может, услышала их, но захотела увести лошадь подальше от людей. Грейс покинула толпу и направилась к школьному двору или, во всяком случае, попыталась это сделать. Любимица Учителя заупрямилась. Она плавно двигалась, подманивая Гринго своей вульвой. Она не побежала бы, если бы Грейс не использовала декоративные колесики своих шпор. Взятая в шенкеля, Любимица Учителя шарахнулась в сторону, и уши Гринго встали торчком. Суперинтендант Тоск, с тревогой округлив глаза, дернул Гринго за поводья, но жеребец вскинул голову, возмущенно всхрапнул и бросился вслед за Любимицей Учителя, которая теперь неслась во весь опор к качелям на школьном дворе – толстым деревянным доскам, подвешенным на стальных цепях к железной перекладине, находящейся на высоте пятнадцати футов. Грейс направила кобылу прямо между качелями, но Тоск, с резкими криками раскачивающийся из стороны в сторону, послал своего жеребца прямо на одну из качелей. Гринго налетел на нее. Одна из цепей обмотала основание его благородной шеи, словно большой силок. Жеребец встал на дыбы, закрутил цепь вокруг себя, чуть не повиснув на ней, и сбросил суперинтенданта Тоска, сломав его орлиные перья. Луис накинул одеяло на голову Гринго и быстро поставил на ноги суперинтенданта. Грейс соскользнула с Любимицы Учителя. Как только его выпутали из цепи, Гринго вскочил, одним прыжком перепрыгнул через доску и поскакал по краю беговой дорожки вслед за Любимицей Учителя, которая неторопливо направилась в лесные заросли, отделяющие территорию школы от сенокосных лугов.

Позже, в тот же вечер, были устроены гуляние и танцы. Все пары, как можно более нарядно одетые, стояли в очереди, чтобы обойти затемненный спортзал. Каждая входящая пара выхватывалась из мрака прожектором мистера Джарвиса. На танцы мог прийти любой желающий, они были не только для старшеклассников. Люди приходили, чтобы посидеть за столиками, полакомиться пирогами с иргой, булочками, желе и кусками фирменного карамельного торта от Джагги Блу. Все пили пунш из чаш, расставленных рядом с десертами, и наблюдали за парадом пар.

Томас и Роуз стояли у стены, потягивая смесь соков, дополненную безалкогольным имбирным элем. Когда король с королевой открывали бал, два скрипача сыграли зажигательный марш канадских метисов. Луч прожектора отбрасывал колеблющийся круг там, где появилась Шарло. Ее корона, увенчанная серебряной звездой, отражала весь свет, который был в зале, и когда девушка шла, казалось, будто она плывет. Возможно, она даже не касалась пола. Вот о чем думал сбитый с толку Томас, наблюдая, как дочь волшебным образом движется сквозь мрак. Она была одною из звездных сущностей, получивших, на срок пребывания на земле, человеческие облик и форму.

Затем Ангус и Эдди заиграли музыку, под которую нельзя было устоять, и пары распались. Все принялись размахивать руками и ногами, перемещаться влево и вправо, хватать друг дружку то за одну, то за другую руку и даже на мгновение обниматься, выплясывая ча-ча-ча, у всех на виду. В перерывах между танцами Грейс Пайпстоун взяла свою гитару, а Лесистая Гора – свою. Старики сидели за задними столиками, наблюдая за происходящим, то и дело беря лакомые кусочки со стола с пирогами и попивая кофе. Музыканты играли то бешеный рил, то боп. Наконец, к удивлению стариков, мистер Джарвис объявил, что попробует использовать систему громкоговорителей, способных воспроизводить грамзаписи достаточно громко, чтобы под них танцевать, и в спортзале зазвучала заезженная пластинка с «Ночным поездом»[84] Джимми Форреста[85]. Она была безумно популярна, ее ставили снова и снова. Вскоре Ангус и Эдди подхватили мелодию и принялись исполнять ее вживую с затейливыми вариациями. Никто не хотел танцевать ни подо что другое до конца вечера.

Когда танцы закончились, мистер Джарвис протер свою пластинку и положил в картонный конверт. Он благоговейно подул на иглу звукоснимателя, закрепил его, вынул вилку из розетки и аккуратно закрыл футляр проигрывателя, а потом поднял его и вынес. Прожектор он купил на свои собственные деньги и отправился домой вместе с ним.

Барнс вышел из школы последним. Он задержался без всякой причины, все еще немного расстроенный тем, что Патрис не пришла на танцы. Слезы начали жечь его глаза, когда он понял, что она не появится. Снова слезы! Разве это по-мужски? Что с ним происходит? Барнс быстро подошел к Валентайн, подруге Патрис, и пригласил ее на танец. У нее была тонкая талия, и она соглашалась со всем, что он говорил.

Пройдя через парадную дверь, он сразу увидел, что Валентайн еще никуда не ушла.

– Почему бы нам тебя не подвезти? – воскликнула она, беря его под руку.

От нее немного пахло виски. Они весело спустились по ступенькам. Он огляделся, но никого не