Закон Моргана. - Стас Трой

дыхание участилось вместе с ударами сердца. В пикапе ощущались те два опасных бойца, которых он опасался с первого дня прибывания на базе. А самой большой проблемой была башня со спаренными пулемётами: «Снова умру от пулемёта, как в прошлый раз?» Накрывала слабость… Надежда на хороший исход таяла. Матрос на секунду перестал дышать. Тут башня с пулемётами стала поворачиваться в сторону, где прятался Кваз. Это значило, что у бандитов с овощебазы так же имелся свой сканер. И Кваза они опасались больше, чем Рому. Из громкоговорителя раздался голос Колотого:

– Спускайся жупел и второго чухана зови, неохота на него патроны переводить.

Рома медленно поднял рацию вверх и так же медленно положил её к брезентовому свертку, лежавшему на крыше кабины. Пальцами скинул материал брезента. Как же ему не хотелось услышать звук осечки. Рома ладошкой прижал колодку гранатомёта «Панцерфауст–100». Громкий оглушающий выстрел раздался молниеносно, осечки не было!

– Подарок от Моргана! – радостно выкрикнул Матрос.

Шансы с противником мог уровнять только гранатомётный выстрел, и он не подвёл. Секундное ликование растекалось в крови Матроса, придавая сил. Башня бронированного пикапа отлетела вверх, сверкая пулеметами, оглушая взрывом находившихся внутри пассажиров. Испугавшись второго гранатомётного выстрела, открыв сдвижную дверь, из фургона выпрыгнули четыре стрелка. Папа незамедлительно начал по ним работать. Тяжелые свинцовые пули громко долбили по броневику, размолачивая в труху, выскочивших на прогулку псевдоинкассаторов.

Рома спрыгнул за борт в сторону разложенных веером Калашниковых, отсчитывая в уме оставшееся количество патронов у Кваза. Схватил «Злого Гонзалеса». Восемь из девяти пуль попали по стёклам бывшего инкассаторского автомобиля. Все трое, на передних сиденья, так и остались сидеть в мёртвом спокойствии: «Спасибо прокачке в 55 процентов, без неё не смог бы пробить бронестекла».

Оставшийся, девятый выстрел Матрос совершил в область радиатора большого пикапа. Из моторного отсека обильно запарило, извергая в воздух брызги охлаждающей жидкости. Разряженный АР–15 с кастомным калибром более не был нужен. Матрос перекинул его за спину.

– Не ожидали? – Рома перехватил АК–47 и начал лупить по колёсам пикапа. В этот момент стих пулемёт Кваза.

Пикап Ф–650 оказался зажат посередине между грузовиком ЗИЛ и фургоном инкассаторов. Из пикапа никто не выбегал. Ничего не происходило. В какую–то секунду Матрос подумал, что там и нет никого. Но радар показывал обратное. Тогда Матрос продолжил вжимать курок автомата. Китайский барабан на 100 патронов был отстрелян. Рома перекатился, схватил второй автомат, минус еще 30 патронов. Перехватился за следующий, еще 30 выстрелов. Матрос глазами заметил встречное движение, опять забыв про свой радар. Из леса бежал Папа. Огромными прыжками он приближаясь к пикапу, размахивая тяжеленным ломом. В прыжке Олимпийца Кваз загнал лом в открытый люк броне–пикапа и тут же скрылся в лесу. Лом проткнул, как игла бабочку одного из пятерых бойцов, сидящих в пикапе.

– Минус ещё один, – про себя отметил Матрос, – Осталось четверо.

Из круглых бойниц, наконец, раздались ответные выстрелы оглушённых братков. По траекториям и другим характеристикам выяснилось, что у обоих стрелявших обычные АКСУ – укороченный Калашников. Пока бандиты хаотично стреляли. Матрос заполз под грузовик. В передней части пикапа бойниц не было, лишь небольшие узкие обзорные полоски стекла. Из боковых бойниц «овощам» не представлялось возможности стрелять в его сторону.

Рома подметил: «Им придется вылазить из автомобиля или сидеть внутри, ожидая моих действий».

В одной руке Матроса была двустволка на 3000 Джоулей, в другой – доработанная одностволка с могучим патроном от Баррета – 12,7. Матрос встал прямо перед капотом пикапа, тот уже перестал парить охлаждайкой.

Матрос не решался лезть к открывшейся дыре люка. И очень сожалел об отсутствии у него гранат. В пикапе произошло шевеление. На переднем пассажирском сидении кто–то потянулся к громкоговорителю:

–И чё дальше? Обрезом в меня кинешь? – это был голос Колотого.

«Вот ты и выдал ты свою позицию!» – подумал Ромка.

Оружие судного дня выстрелило, пуля с энергией 28000 Джоулей пробила бронированное окошко и двух сидящих друг за другом идиотов, оказавшихся на пути свинцового локомотива. Главаря по имени Колотый больше не было на этой соте, как и функционирующей правой руки у Ромы. Рука от дикой энергии отдачи была неестественно вывернута и быстро опухала. Матрос быстро засунул её в карман. Левой рукой поднял обрез в сторону оставшегося водителя, и сидящего за ним пассажира.

– Стой–стопэ! Сдаёмся! – раздалось в громкоговоритель.

Бандиты не могли знать, что этот обрез не на много сильнее их Ак–47 и не может пробить бронестёкла. Рома блефовал. Всё–таки слепой страх – это сильное оружие. Бандиты вышли из автомобиля. Рома не стал играть в доброго полицейского, всадил каждому по пуле в голову, из подаренного Коброй револьвера Смит–Вессон Р8. Бой был закончен.

***

Находящаяся в кармане правая рука пульсировала болью. Но радость от победы над Колотым стимулировала продолжать задуманное. Рома подошёл к открытому пикапу. Взял рацию. Собрался с силами и постаравшись придать большей грозности своему голосу произнес:

– Овощебаза приём, ваш Колотый теперь «Проколотый» и остальные так же мертвы. Вы следующие… Если в ближайшие десять минут отправите пленных женщин на перезагрузку – останетесь живы.

Это было тяжелое решение, но Рома знал, что его отряд не сможет идти с таким караваном. И смогут–ли они сами спастись, не было известно. Как только сюда загрузится кластер с точно такими же Колотыми с ближайшей колонии, всё начнётся сначала.

В рации раздались несколько автоматных очередей. Шум выстрелов вперемешку с девичьими криками…затихло.

– Готово братан, мы не при чём, это бугор беспределил.