Однажды ты пожалеешь - Елена Алексеевна Шолохова

– Наконец-то, – хмыкнула Эльза Георгиевна и продолжила дальше нас терзать: – Какому герою принадлежит фраза…

Не знаю, как другие, а я после ее урока чувствовала себя полностью истощенной. Что уж говорить о Ярике. На него смотреть было больно, хотя он и старался не подавать виду.

Всю перемену он молчал, а когда прозвенел звонок, вместо того, чтобы пойти со всеми на химию, Ярик сказал:

– Я, наверное, не пойду. Нехорошо мне.

Я за него по-настоящему испугалась. Он все еще казался мертвенно бледным и каким-то оцепеневшим.

– Может, в медпункт зайдем? – предложила я.

– Да нет, – качнул головой Яр. – Мне просто не хочется идти на урок. Нет настроения.

Ну еще бы!

– А хочешь, я сбегу вместе с тобой?

Он отреагировал не сразу, словно никак не мог сбросить заторможенность. Но потом вдруг улыбнулся.

– Ну давай. Может, тогда куда-нибудь пойдем, раз такое дело?

– Почему нет? – подхватила я. – Гулять так гулять!

– А поехали на каток? Умеешь на коньках кататься?

– Уметь-то умею. А где коньки взять?

В Зареченске мы катались на пруду, когда лед встанет. И у меня действительно неплохо получалось. Но коньки с собой я, конечно, не взяла.

– Так там же дают в аренду, на час стоит какие-то копейки.

– Поехали! – воодушевленно согласилась я, радуясь, что мой друг наконец ожил.

Пока все поднимались на третий этаж, в кабинет химии, мы с Яриком спустились в гардероб, забрали свои куртки и уже через минуту выскочили на крыльцо, одеваясь на ходу.

– Первый раз в жизни сбегаю, – признался Ярик.

– С почином, – засмеялась я, но смех мой тут же оборвался.

На крыльце, подперев каменную колонну плечом, стоял Исаев. Флегматично взирая на заснеженную улицу, он курил и никуда не торопился. Но увидев нас, ухмыльнулся. Точнее – увидев Ярика. Меня он показательно игнорировал.

– Что, Яр, надоело учиться? Сваливаешь? Куда катится мир…

– Кто бы говорил, – буркнула я.

– А при чем тут я? Это он у нас гордость школы, а я же подонок и кто там еще, а, Стоянова? Короче, с меня взятки гладки.

– Пойдем. – Я подхватила Ярика под локоть и потянула к воротам.

Попался же нам этот Исаев так некстати! Только всё испортил своими ухмылками.

Но через пару часов мы и думать о нем забыли. Каток, куда привез меня Ярик, был замечательным! Огражденный по периметру забором, он весь сиял разноцветными огнями. Из динамиков лилась музыка. И всё кругом казалось сверкающим и волшебным.

Ярик взял нам обоим коньки по паспорту – у меня своего с собой не было. Не знаю, как ему, а мои мне оказались точно впору. Держась за руки, мы вышли на лед, и нас закружило как в водовороте.

Без хвастовства, объективно, я каталась намного лучше, чем он. Но один раз все же грохнулась. Так Ярик перепугался настолько, что аж заикаться начал.

– Даша! – с криком подлетел он ко мне, распластанной на льду. – Т-ты как? Ушиблась? Где-то б-больно? Встать м-можешь?

Приложилась я крепко, но не смертельно, так что, кряхтя, поднялась и почти сразу помчалась со смехом дальше.

А когда мы совсем выдохлись, – уже совсем стемнело к тому времени – разгоряченные, заглянули в маленькую кафешку, прямо там же. Взяли по стакану горячего кофе.

Так здорово мы с ним провели этот день, что даже домой возвращаться было грустно. Раскрасневшийся Ярик тоже выглядел абсолютно счастливым.

Медленно, словно нехотя, мы плелись на маршрутку, останавливаясь на каждом шагу. Проходя мимо ресторана с огромными панорамными окнами, мы вдруг оба встали, не сговариваясь. Ну как не заглянуть в такие окна? Особенно когда там всё на виду, а сам ты скрыт ночной темнотой.

Ярко освещенный зал был полупустой, но зато какой красивый! Сразу видно – ресторан не из дешевых. Интерьер как во дворце, и официанты, молодые парни с безупречной осанкой, не сновали торопливо между столиками, а двигались с достоинством и грацией.

– Хочу там пообедать… когда-нибудь, – вырвалось у меня. Ярик промолчал.

Посетители занимали всего несколько столиков. Вытянув шею, я заглянула, что ели двое за ближайшим к окну столиком. Что-то безумно аппетитное и наверняка вкусное. Мой желудок тотчас болезненно сжался, и живот поддержал его долгим тоскливым урчанием.

– О, смотри, Яр, там даже саксофонист играет вживую.

Но Ярик снова никак не отозвался. Я, уже с некоторым беспокойством, посмотрела на него. И мне стало не по себе.

Ярик как будто заледенел на месте, устремив ошарашенный взгляд в одну точку. Как будто там происходило то, что его потрясло и в то же время до невозможности расстроило, прямо-таки выбило почву из-под ног.

Что он там увидел такого?

Я проследила за его взглядом и тоже остолбенела…

26.

– Вот же тварь, – процедил Ярик.

Чуть левее от центра зала, боком к нам, за столиком сидел отец Исаева в компании Вероники Владленовны. И они явно не просто ужинали. То есть ужинали, конечно, и вино попивали. Но при этом вели себя, как любовники, даже мне это было очевидно.

Вероника на своем стуле вертелась, как будто у нее зуд. То отставляла зад, то изгибалась вбок. И постоянно смеялась, запрокидывая голову назад. Тот тоже хорош – наглаживал ее руку совершенно недвусмысленно.

– Конец ей, – угрюмо произнес Ярик. Достал телефон