Когда ее не стало - Михаил Март

– Сколько лет Ульяне?

– Двадцать пять. Боюсь, что двадцать шесть ей уже никогда не исполнится, – добавила мать. – Чутье подсказывает.

Визгунов убрал блокнот.

– Сделаю все, что в моих силах. Но вы должны мне помочь. Речь, видимо, идет о серьезном преступлении.

– Что же мы можем? – спросил Кистинский.

– Вашего рекомендателя тоже ведь кто-то рекомендовал. Надо отмотать клубок к началу. Каждый знает предыдущего больного. Вы, люди бизнеса, умеете договариваться.

– Сделаю все, что смогу, – кивнул предприниматель.

– Когда вы направили сюда медицинские документы дочери? Те, что у вас просил ваш приятель?

– В феврале. А приехали они за Улей только в середине апреля. Мы же понимаем, что надо найти донора.

– А еще вы должны понимать, что если у живого донора забрать обе почки и поджелудочную железу, то он умрет. Но кто же думает о таких мелочах, когда речь идет о двадцати миллионах. Будем поддерживать связь. Сейчас ваши показания запишут.

Визгунов вышел из кабинета, оставив супругов у себя. Проходя мимо секретарши, коротко бросил:

– Мне нужны списки всех пропавших с полными данными. Немедленно! За весь год. Вызовите дознавателя, пусть запротоколирует показания потерпевших.

– За год? Немедленно? – пробурчала женщина. – Сумасшедший!

Врачей брали прямо из больниц без предупреждения. Заходили, предъявляли удостоверения и уводили. Мотивировали тем, будто срочно нужна их помощь. В список попал известный «потрошитель» Жора Мясоедов из третьего морга по кличке Мясник. Но какой помощи можно ожидать от патологоанатома?

Врачей привозили из разных районов и различных больниц. Общим было лишь то, что все работали хирургами. Их доставили в крематорий, где в помощи уж точно никто не нуждался. Одно из внутренних помещений оборудовали под операционную. Вместо привычного стола установили помост для гробов. Собралось семь специалистов высокого класса. Перед ними с коротким словом выступил майор Балабанов.

– Уважаемые доктора, – начал он извиняющимся тоном. – Сегодняшний день в интересах закона вы должны провести здесь. Будете делать повторное вскрытие некоторых умерших. Первоочередной задачей является установление диагноза, объясняющего причину смерти. На сегодняшний день вам предстоит вскрыть около восьми трупов. Интервал доставки – один покойник в час. С учетом напряженного графика разделитесь на две бригады. Одна работает, вторая отдыхает. Большего я вам рассказать не могу.

Возражение последовало только от хирурга Гельфанда из онкоцентра.

– Я вряд ли сумею вам помочь. Мне сегодня должны проверять глазное яблоко. Окулист закапал мне в глаза атропин. Я наполовину ослеп. Прошу меня освободить.

Балабанов возражать не стал и отпустил врача. Тут к нему подошел оперативник и шепнул:

– Первая ласточка прилетела. Катафалк из института. Артистка в похоронной бригаде.

Все полицейские переоделись в штатское. За шторками пятого зала покойника уже ждали четверо оперативников. Им предстояло снять гроб с конвейера и отнести в экспериментальную операционную, где врачи уже готовили инструменты.

Балабанов вышел на улицу. Там дежурили еще несколько ребят в штатском. Но вдруг Зинаида Карловна нарушила все инструкции. Вместо того чтобы войти в зал прощания, она прямиком направилась к Балабанову. Такого от нее он не ожидал.

– Что вы делаете? Вернитесь!

– Минутку. Видите того рыжего типа, что вышел из служебной двери.

– Да. Я его знаю. Это хирург Гельфанд.

– Можете считать меня сумасшедшей, но это санитар морга. Я еще не ослепла. Уже год он выносит трупы и задвигает гробы в катафалк. Я видела его полчаса назад. Поверьте мне, я не сумасшедшая.

Балабанов подозвал двух оперативников.

– Я только что освободил Гельфанда. Он идет к выходу. Задержать и доставить в управление! Отберите у него телефон и все имеющиеся при нем средства связи. Посадите под замок. Живо, мальчики. Не дайте ему уйти.

Мальчики знали свою работу.

В этот день из Института судебной медицины в крематорий привезли семь трупов. Многие врачи не смогли помочь следствию. Проблема заключалась в том, что ни у одного из трупов, которые клали в гроб голыми на необструганные доски, не имелось внутренних органов. В укор опытным хирургам на высоте оказался патологоанатом Мясоедов. Он объяснил, как удаляют «потроха» покойникам. По-мясницки. Этим же покойникам, исключая четырех наркоманов, умерших от отравления, органы удаляли на операционном столе под наркозом, когда они еще были живы, с ювелирной точностью и особой осторожностью.

Ни один патологоанатом не станет тратить время, чтобы распотрошить «дохлую курицу». Жаргон Мясоедова шокировал даже врачей, но оспаривать его заключение никто не решился. У погибших от отравления взяли образцы крови и отправили на анализы.

Теперь у Балабанова появились не только подозрения, но и доказательства.

Наконец-то Светлана вернулась домой. Теперь, рядом с мужем, она почувствовала себя живой, настоящей, полноценной женщиной. Первые часы они ни о чем не могли думать и утопали в нежностях. И только ближе к вечеру, проголодавшись, сели за ужин.

– Ты знаешь, солнышко, я только сейчас подумал о нашей разлуке. Что тебя заставило сбежать той ночью? И почему ты вернулась только теперь? Почему не позвонила? Зачем были нужны эти загадочные фильмы и послания?

Сергей выглядел так, будто он только что проснулся после долгого мучительного сна.

– Отец боялся, что ты запаникуешь и натворишь непоправимых глупостей. Пичугин послал киллеров убить меня. Отец сумел встретить их раньше, чем они до меня добрались. Тебя ждала та же участь. Киллеры свидетелей не оставляют. Мне пришлось уехать. Пичугин, как мне сказали, не поверил в мою смерть. За тобой установили слежку. Мэр был уверен, что ты выведешь его подручных на меня. Прятаться я больше не могла и вернулась в город. Тогда мои ребята из газеты рассказали о твоем ранении и о том, как ты переживаешь мою гибель. О женщине в овраге я тоже ничего не знаю. Ее похоронили как Светлану Бартеньеву и на этом поставили точку. Если говорить о моих посланиях, то я всячески пыталась тебе объяснить, что жива и со мной все в порядке. Позвонить я не могла. Твой телефон прослушивался.

– Но зачем Пичугину тебя убивать? Он же прекрасно относился к нашей семье?

– Ты не понимаешь, а точнее, не знаешь самого ужасного. Я – убийца его сыновей. И это правда.

– Не может быть! – чуть ли не выкрикнул Сергей. – Я все знаю. И о том, как тебя избил Роман, как тебя скинули в реку и то, что он приезжал на дачу. Но его убил твой отец. Профессор Белоцерковский видел в окно, как Андрей Борисыч выносил его из дома на плече, а в другой руке нес карабин. Он отвез его на другой конец пригорода и сбросил в кювет.

– Но он наверняка не видел, когда приехал мой отец. Роман узнал, что я не утонула, и явился на дачу добить меня. Я не думала, что он будет меня искать. Сидела в коттедже и зализывала раны. И тут ворвался он. Отцовский карабин висел в передней на гвоздике. За день до этого отец ездил с Пичугиным на охоту и просто не успел повесить его на место. Роман опять начал меня бить, и я не выдержала и выстрелила. Отец ворвался в дом уже после трагедии. Я лежала на полу без сознания, с ружьем в руках. Труп Пичугина-младшего – на мне. У него была прострелена грудь. Отец, войдя в дом, увидел эту картину. Труп и ружье он унес. Но даже такой опытный сыщик, как прославленный Визгунов, может растеряться. Он сделал одну промашку. Пичугин нанял частного детектива Матвея Юсупова, чтобы найти убийцу сына. Ничтожный хапуга. Отец выгнал его из управления, и он стал работать у мэра. Мальчиком на побегушках. Вот он и обнаружил машину Романа в лесу возле нашего поселка. Отец не подумал о том, как Роман сюда добрался. Не пешком же притопал из города. А на следующий день произошло второе убийство. Придя в себя после отъезда отца, я страшно испугалась. Я же понимала, что халдеи Романа знали, куда он поехал. Они наверняка и Константину об этом рассказали, и Матвею Юсупову. Вот почему он искал машину в лесу. В тайнике отца я нашла его пистолет. Он им никогда не пользовался. Иностранный, никелированный, с какими-то особыми патронами. Я положила пистолет в сумочку и решила с ним не расставаться. Тогда я и не думала, что придется стрелять из него. Об этом пистолете знал мэр – отец как-то хвастался им перед Пичугиным. На следующий день ко мне на дачу приехала Геля. Труп ее брата еще не нашли. Я попросила Ангелину сфотографировать меня. Мое тело все было в синяках. Я подумала, что если до меня доберутся, то в суде я попытаюсь оправдать свои действия как самозащиту. Геля не знала, кто меня избил. Во всяком случае, на тот момент. Потом мы поехали с ней в тихое местечко. Мне хотелось напиться. Мы приехали в небольшой бар у шоссе, где меня никто не мог бы увидеть. И я напилась. И отключилась. Помню лишь эпизоды. Геля довела меня до машины и повезла обратно на дачу. Потом провал. Дальше помню выстрел и лежащий на цветочной клумбе труп Кости Пичугина. Опять провал. Меня разбудил ночью отец. Я спала на веранде, на диване, с его пистолетом в руках. Труп Кости он тоже увез. И опять у дома не нашли никакой машины. Можно предположить, что его кто-то привез, а услышав выстрел, удрал. Это могла быть женщина, испугавшаяся последствий. Женщина, знавшая мой адрес. Значит, остался свидетель. Возможно, этот свидетель мог обо всем рассказать детективу Юсупову. Дело в том, что братья Пичугины не знали моего дачного адреса, вот почему я пряталась в коттедже. Подручные Романа не дали бы этому психу загородный адрес, даже если бы и знали его. Ментовский поселок – не место для разборок. Гораздо проще выманить меня в город, не могу же я вечно сидеть на даче. Роман всегда был беспредельщиком – неуравновешенным, злобным и не контролирующим себя. Он даже отца своего не слушал. Для него не существовало авторитетов.