Попаданка в рабыню, или Закон – это я! - Ивина Кашмир

в нашу стремительно надвигаются четыре фигуры. Несколько незнакомцев эльфийской наружности, император и... Ревиан.

Выражение лица любимого мне жутко не нравится.

А что, если он больше... не на моей стороне?

Сердце заколотилось с утроенной силой.

Делаю крохотный шаг назад и упираюсь спиной в стену.

Глава 54

Пока эти зловещие фигуры чеканили шаг в нашу сторону, перед глазами пронеслась вся моя жизнь.

Вот мне двадцать один, и я сжимаю в руках диплом, уверенная, что впереди яркое будущее.

Двадцать три, уставшая, как собака, сижу в офисе в одиннадцать ночи, а кипа документов на столе и не думает уменьшаться.

Двадцать шесть – бегу по ступенькам бизнес-центра, лихорадочно придумывая, как позвать нашего техдиректора на свидание.

А потом вспышка. И все.

Грязная конюшня. Серые, как гроза, глаза Ревиана, в которых плескалась дикая ярость. И клеймо.

Я хотела прожить эту жизнь ярко. А у судьбы, как всегда, иное мнение по этому поводу.

Хотя что уж там. Даже в теле преступницы я умудрилась построить дело всей жизни и встретить мужчину, которого полюбила до дрожи.

Да, Ревиан изрядно помотал мне нервы, прежде чем я перестала его ненавидеть.

Но теперь я знаю одно: люблю его.

Безумно. Неистово. Так, как никого никогда.

Но проблема в том, что я в теле той, которая натворила дел. И этот чужой груз в любой момент может потянуть меня на дно.

– Пошли, – дергает меня за руку Агнесс, – я выведу тебя.

Я поднимаю взгляд на нее, ощущая, как екнуло сердце.

– Ну же, – яростно шепчет императрица, напряженно вглядываясь в мои глаза.

– Нет, – отрицательно качаю головой, – но спасибо тебе.

Агнесс закатывает глаза, явно желая продолжить спор, но... поздно.

– Эвиаль!

Вздрогнув, перевожу взгляд на высокого черноволосого эльфа, стоящего в нескольких метрах. Одет как шут гороховый: ярко-коричневый костюм, фиолетовые туфли.

Остроухий раскрывает объятия и с чувством произносит:

– Привет, сестра.

Я дергаюсь, как от удара.

Становится тошно от всей этой ситуации.

Я не Эвиаль! Но как это объяснить, если мое лицо – это ее лицо?

– Что такое, дорогая? – тонкие губы незнакомца искажаются в улыбке. – Не рада меня видеть?

– Довольно, – отрезает Ревиан.

Не смею поднять на него взгляд, все тело звенит от напряжения.

– Оставьте любезности, – продолжает он.

– Как скажете, лорд Рейндар, – фальшиво улыбается эльф. – Мы готовы передать все, что нам известно по поводу гибели вашего брата. Письма, документы... Все, что указывает на причастность высокопоставленных лиц Лиории. Взамен… вы отдаете нам сестру. Она была лишь пешкой в чужой игре.

– Вы предоставите лишь информацию? – с усмешкой спросил Хардан. – И все?

Эльфы переглянулись. Один из них, тот, что называл меня сестрой, – сделал шаг вперед. Его голос стал тише, серьезнее:

– Она действительно наша сестра. И мы не собираемся отказываться от этого.

Да, Эвиаль оступилась. Связалась не с теми. Ее завербовали люди из королевской семьи Лиории, пообещали влияние, силу, свободу. Она выполняла для них разного рода шпионские миссии. И среди прочего… да, именно она была связана с устранением вашего брата. Не напрямую, конечно. Но ее информация, ее доклады привели к его смерти. Мы хотим забрать ее домой, – эльф переводит взгляд на меня. – Сдайте ее нам, и вы получите все. Каждую деталь. Имена. Приказы. Письма. Подписи. Доказательства, которые можно вынести в свет.

Мне хочется выть.

Я не Эвиаль.

Тошнотворный ком подступает горлу. Мне бы возразить, но не могу выдавить и слово.

В голове одна мысль, давящая, как плита: они меня выдадут.

Конечно, выдадут. Ведь на кону – шанс добраться до правды.

Но раз остроухие пришли напрямую к императору, это говорит о том, что до меня они не смогли добраться. Могли бы похитить – и дело с концом. Но, по всей видимости, не вышло. Еще бы! Ведь рядом со мной был Ревиан, который защищал меня.

Поднимаю на него взгляд.

Напряжен, сосредоточен, и даже не смотрит в мою сторону.

– Почему я должен вам верить? – произнес император. – Вдруг вы лжете, и все те документы, которые вы предоставите, липовые?

– Можем принести клятву, – заверяет эльф. – На крови и памяти рода.

– Интересно, – повторяет император. А потом, не глядя на меня, бросает: – Мы согласны.

Время замирает.

Я будто проваливаюсь сквозь пол. Сквозь себя. Сквозь них всех.

Перевожу потрясенный взгляд на Ревиана. Он молчит. Стоит, не шевелясь, не отводя взгляда от эльфов.

Почему он молчит?

Не возражает. Не спрашивает. Не борется. Он, кажется, согласен...

Что-то внутри меня надрывается.

Боль приходит не сразу, сперва только тупое, глухое онемение, как от удара под дых.

Я смотрю на него, на того, кого пустила ближе всех, кому верила, к кому тянулась, несмотря ни на что.

Ревиан меня предал.

А я ведь… Я ведь действительно думала, что все иначе. Что он видит меня. Меня, а не эту… Эвиаль.

А оказалось, что достаточно одного предложения, одного обещания и пары фальшивых документов, чтобы он выбрал не меня.

Как же больно...

Глава 55

Бал, естественно, прервался. Музыка стихла.

Гости сбились в полукруг у колонн и замерли, жадно следя за развитием событий. Как будто перед ними не сцена дипломатического обмена, а последняя минута перед казнью.

Тем временем один из эльфов, тот, что назвался моим братом, точнее, братом Эвиаль, медленно направился ко мне.

Шел спокойно, без резких движений, с этим мерзким эльфийским благородством, будто вот сейчас скажет: «Не бойся, сестра, все хорошо».

А второй эльф извлек из сумки свитки, перевязанные серебряной нитью, и подал их одному из советников императора. Тот склонился перед Харданом и аккуратно вложил документы ему в руки.

– Все, как обещано, – сказал эльф. – Полные копии. Оригиналы мы принесем после передачи.

Передачи.

Как будто я – вещь.

– Эвиаль... – выдыхает «брат», остановившись в метре. – А что... что с твоими глазами? – он хмурится, замерев напротив меня каменной статуей.

– Я не Эвиаль, поэтому и цвет глаз другой, – тихо проговариваю я, продолжая лететь в бездну отчаяния. – И я никуда с вами не пойду.

– Боюсь, у тебя нет выбора, – цедит сквозь зубы, подступая ближе.

Рука тянется к моему запястью.

А я начинаю лихорадочно думать, что делать.

Сбежать? Не думаю, что