Баллада о байкере - Олег Силин

За халабудой ничего интересного не нашлось. Полоса земли, возможно когда-то служившая огородом, и забор. Куда интереснее выглядел холм высотой метра два, прятавшийся за домом. Для чего нужна была эта земля – осталось загадкой. Холм полого уходил к забору, скрывая за собой какой-то металлолом. С его вершины хорошо просматривался вход в наше обиталище, маленький сад за основным домом – два чахлых дерева – и туалет. Возле кабинки возился Юс. Замаскировав датчики, он воспользовался сортиром по прямому назначению, после чего, насвистывая и заложив руки в карманы, двинулся обратно во двор. Мы тоже вернулись к домику.

– Порядок. Датчики стоят, на ночь заряда хватит. Сигналка готова, – Юстиниан пощелкал по наушнику.

– О’кей. Идем внутрь. Пусть думают, что мы согласились ночевать в этом «здании».

Чуть позже я сбегал за брезентовыми чехлами, которыми обычно накрываются байки. Мы решили провести ночь на холме, спрятавшись за его пологой частью. Небо затянуло тучами, по земле дул пронизывающий сырой ветер. Без чехлов околеем. Нет, север мне категорически не нравился. Я вспомнил зеленые холмы Подолья и тяжко вздохнул. Ничего, скоро вернемся. А там и лето, и если Ингвар успеет выздороветь, то Крым. Интересно, сколько в этом году будет туристов, оправился ли полуостров от последствий безумного джихада?

Из спальников и местной рухляди мы соорудили три фигуры, похожие на спящих людей. Вряд ли немцы будут сильно присматриваться, если вообще будут.

Время неуклонно стремилось к полуночи. Шолль и Райцингер заседали с хозяином. Датчики исправно сигнализировали о трех выходах из дома и двух заходах в туалет. Вскоре в доме погас свет.

– Через полчаса перебазируемся.

Дэйзи и Юстиниан угрюмо кивнули. Минуты прошли в тягостном молчании. Обсуждать план лишний раз никто не хотел. Быть может, мы слишком уж перестраховываемся и завтра вечером «Фрайтлайнер» прибудет в пункт назначения, указанный в контракте, – архангельский порт.

– Все, идем.

Ноуты в рюкзаки, их за плечи, стволы в руки – и тихонько по двору. Залегли за холмиком, упаковавшись в брезент.

– Юс дежурит первым, я в два заступаю, в четыре Дэйзи. Лер, пушку сразу собери. Тут расстояние приличное, без разгонок не обойтись.

Девушка кивнула, быстро соединила детали. Тихий свист аккумулятора придал сил и немного успокоил. Хорошее оружие – ударная пушка «Роршах», с такой штукой удобно держать оборону. Нам всего шесть часов продержаться, потом будет трасса, а уж на ней мы как-нибудь справимся.

Низкие тучи сыграли на руку, белая ночь не слишком отличалась от обычной. За спиной ворочалась Дэйзи. В неверном полусвете ее черты заострились, нос вздернулся, кожа побелела. Изящное мраморное произведение искусства. Отдохнуть ей надо. Уж слишком много скрытой боли таится за белой маской.

Я провалился в беспокойный сон, вскидываясь через каждые пятнадцать-двадцать минут. Один раз нас пугнул Дитрих, прогулявшийся в туалет. Сашка шепотом предложил бахнуть по «скворечнику», пока немец там без штанов. Еле отговорил.

Около трех, в мое дежурство, тренькнула сигналка. Я пнул Юса, Дэйзи проснулась сама, перебралась левее и нацелила ствол «Роршаха» на дверь в наш домик. Возле него стояли Шолль и Райцингер. Ранний северный рассвет, пробиваясь сквозь тучи, скупо освещал их фигуры.

Сердце громко бухнуло. Все же Ингвару не пригрезилось. Уж никак не похоже, что немцы забежали поправить нам одеялки.

Дитрих осторожно заглянул в окошко. Отпрянул, показал Оттмару, мол, чисто, спят красавцы.

«Ну же, что вы будете делать?»

Я перекатился к Дэйзи, шепнул:

– Малую мощность давай, не хватало всю хижину разнести.

Шолль пропал из поля зрения, сигналка возвестила, что он зашел в дом и тут же пересек линию датчиков в обратном направлении.

Немец появился с двумя канистрами. Одну вручил Дитриху, вторую открыл сам и щедро плеснул на стену. Запахло моторкой.

Я не мог поверить глазам. Они решили нас поджарить заживо. Ничего не скажешь, культурненько так. По-европейски.

Дэйзи была готова стрелять. Моя рука лежала на ее запястье. Как только сниму – она выстрелит.

– Чего медлишь? – прошипела девушка.

Наверное, хочу до конца посмотреть спектакль.

Дитрих бросил зажигалку у дальней стены, та мгновенно занялась. Немцы споро ухватили железные заслонки и перекрыли ими дверь. Винты вошли в дерево, зафиксировав металл. Двигались наши палачи слаженно и без лишних движений. Наверное, много тренировались, уроды.

Огонь охватил крышу, искры полетели в небо, дергающийся свет озарил двор, густой черный дым закрутился в воздухе подобно смерчу. Фигуры немцев хорошо просматривались на фоне пожара. Дитрих протянул Оттмару руку ладонью вверх, Шолль шлепнул по ней.

Я освободил запястье и прижал Дэйзи к земле.

Воздух недовольно взвизгнул, отправляя смертельный подарок по назначению. Фигуры переломались в конечностях и врезались в пылающую стену. Истошный вопль раскатился по округе. Дэйзи мгновенно вошла во вкус и раз за разом давила на спуск, заставляя пушку отправлять все новые порции смерти. С шестого раза немцев вместе со стеной вбило в комнату, давно превратившуюся в адский очаг. Крики затихли.

– Хватит, Дэйзи, хватит!

Девушка с трудом остановилась. Втянула воздух сквозь стиснутые зубы и громко истерично расхохоталась.

– И десница Божия водворила их в геенну огненную, – провозгласил рядом Юстиниан. – Господь, шутник этакий, «Роршахом» вооружен был, наверное. Черт, наши спальники!

– Юс, успокойся.

– Да ну ты че? Я за него знаешь сколько отдал? Да ты знаешь, с кем я в нем спал?!

– Юс! Сашка! Успокойся! Лера, ты тоже!

– Спокойна я, – пробормотала Дэйзи, все еще слегка подхихикивая и размазывая тени по лицу. – О да, я совершенно… это же так забавно, Змей!

Неужели ребята двинулись от нервного потрясения? Я затравленно огляделся и встрепенулся:

– Команда, бегом байки спасать!

С холма полетел кубарем. Огонь перебросился на сарай и подбирался к нашим коням. Дэйзи и Юстиниан моментально отрезвели и помчались за мной.

В соседних домах всполошенно шумели, где-то вдалеке слышался вой пожарной сирены.

Контракт с немцами, бывший нашим проклятием, обернулся пропуском на свободу. Байкер в момент выполнения контракта весьма вольно обращается с оружием и пользуется правом расширенной самообороны. А наши действия квалифицировали именно так.

Немало тому поспособствовал архетипичный мужик в ушанке, выдававший себя за хозяина дома. Он на самом деле оказался уголовником-рецидивистом, незаконно захватившим жилье. Вероятно, немцы хотели его подсунуть следствию как фигуру, на которую удобно будет списать дело. Так и произошло, только жертвы поменялись местами.

Впрочем, мужику было все равно – к тому времени, когда прибыла милиция, он умер. Сильнейшее алкогольное отравление.

Еще день ушел на поиск водителя для «Фрайтлайнера». Парадокс: водители могут погибнуть во время конвоя, но груз при этом должен оказаться в точке назначения. Шолль и Райцингер по контракту выходили и заказчиками, и водителями. Потому трэк в Архангельск надо притащить, но расписаться или заверить графу «выполнено» уже некому. Хотя и тут можно выкрутиться.

Желающих порулить на грузовике оказалось немного, а с правами – и вовсе один. Его и наняли за ящик водки и железнодорожный билет до Няндомы.

У Плесецка случился любопытный эпизод. Возле указателя дежурил человечек в длинном плаще цвета хаки и коричневой шляпе. Завидев «Фрайтлайнер», он вскочил, сверился с какой-то бумажкой и всячески стал указывать на поворот. Мы проехали мимо него, не останавливаясь. Мужичок обалдел настолько, что позволил Юсу себя обокрасть: Сашка вырвал лист у него из руки. На нем красовался номер «Фрайта» и имена ныне покойных заказчиков. Предположение оказалось правдой: груз ждали именно в Плесецке. Или как минимум часть груза.

К Архангельску добрались без обычных байкерских происшествий. Да и не могло быть их на этой трассе. Р1 местами превращалась в жутчайшее болото. Мы измазались с головой, позже окончательно плюнули на внешний вид и желали лишь преодолеть путь до Архангельска, не потеряв байки. После таких путешествий начинаешь ценить сухие дороги жаркого Крыма. И если мой «Кавасаки» за счет грамотного тюнинга кое-как отплевывался, то «Харлей» явно пришел к выводу, что его хотят убить, и порывался остаться в какой-нибудь яме до лета. Он не знал, что на севере все лето может быть таким. Дэйзи с ним еле справлялась, но грузить байк в грузовик и пересесть в кабину не желала.

Юстиниан, словно издеваясь, слушал по кругу «Героя асфальта». Выключил он его не после моих и Леркиных увещеваний, а лишь когда мы чуть не оставили «Фрайтлайнер» в очередной лесной луже, оказавшейся на диво коварной и глубокой.