Революция без насилия - Мохандас (Мохандус) Карамчанд Ганди

На следующий день в час дня я пришел к м-ру Бейкеру на молитвенное собрание. Там меня представили мисс Гаррис, мисс Гэбб, м-ру Коатсу и другим. Все они опустились на колени для молитвы, и я последовал их примеру. Молитвы представляли собой обращенные к богу просьбы применительно к личным желаниям каждого. Так, обычно просили, чтобы день прошел благополучно или чтобы бог раскрыл врата души.

На сей раз была присоединена молитва о моем благополучии: «Господи, укажи путь новому брату, присоединившемуся к нам. Дай ему, боже, мир, который ты дал нам. Да спасет его Иисус Христос, спасший нас. Все это мы просим во имя Христа». На этих молитвенных собраниях не пелись псалмы, и не было никакой музыки. После молитвы, которая ежедневно посвящалась чему-нибудь одному, мы разошлись; каждый отправился завтракать, так как настало время приема пищи. Молитва заняла не более пяти минут.

Мисс Гаррис и мисс Гэбб были пожилыми старыми девами. М-р Коатс был квакером. Обе дамы жили вместе; они пригласили меня заходить к ним по воскресеньям на 4-часовой чай.

Когда мы встречались по воскресеньям, я обычно рассказывал м-ру Коатсу о своих религиозных размышлениях за неделю, обсуждал с ним прочитанные книги и делился впечатлениями о них. Дамы обычно говорили о своих богоугодных делах и об обретенном ими душевном покое.

М-р Коатс был серьезным, искренним молодым человеком. Мы вместе совершали прогулки, кроме того, он водил меня к своим приятелям-христианам.

Когда мы сошлись ближе, он стал давать мне книги по своему выбору, пока полка моя не заполнилась ими. Он буквально засыпал меня книгами. Я добросовестно читал все, а потом мы обсуждали прочитанное.

В 1893 году я прочел множество таких книг. Не помню названий всех, но тут были «Комментарии» д-ра Паркера из лондонского общества адвокатов, «Многочисленные неопровержимые доказательства» Пирсона и «Аналогия» Батлера. Некоторые места в этих книгах показались мне непонятными. Кое-что в них мне нравилось, а кое-что нет. «Многочисленные неопровержимые доказательства» содержали в себе доказательства в пользу библейской религии в авторском понимании ее. Эта книга не оказала на меня никакого влияния. «Комментарии» Паркера вдохновляли морально, но для тех, кто не верил в общеизвестные христианские догматы, эта книга была бесполезной. «Аналогия» Батлера показалась мне чересчур мудреной и трудной, ее надо было перечитать раза четыре-пять, чтобы правильно понять. Мне думалось, что она написана с целью обратить атеистов в веру. Приведенная в ней аргументация в пользу существования бога была для меня излишней, так как я уже прошел через стадию неверия; а доказательства того, что Иисус – единственное воплощение бога на земле и посредник между богом и человеком, не произвели на меня впечатления.

Однако м-р Коатс не был человеком, который легко мирится с поражением. Он сильно привязался ко мне. Однажды он увидел висящее у меня на шее ожерелье вишнуита из тулассийского бисера. Он считал это суеверием, и это покоробило его.

– Суеверия не для вас, – сказал он. – Дайте, я разорву ожерелье.

– Нет, я не позволю. Это ожерелье – священный дар моей матери.

– Но вы верите в него?

– Я не знаю его таинственного значения. Не думаю, что со мной случится что-нибудь, если я не буду носить его. Но я не могу без достаточных оснований отказаться от ожерелья, которое мать надела мне на шею из любви ко мне, убежденная, что это будет способствовать моему благополучию. Когда со временем оно порвется и рассыплется само собой, я не надену другого. Но это ожерелье порвать нельзя.

М-р Коатс не мог понять мои доводы, так как не признавал моей религии. Он предвкушал, что вызволит меня из тьмы невежества, и старался убедить, что независимо от того, есть ли доля истины в других религиях, для меня спасение невозможно, пока я не приму христианства, которое есть сама истина. Он уверял, что грехи мои могут быть прощены лишь благодаря заступничеству Христа, в противном случае все добрые дела бесполезны.

Он не только познакомил меня с книгами, но представил и своим друзьям, которых считал настоящими христианами. Среди этих друзей была семья, принадлежавшая к христианской секте плимутских братьев.

Многие знакомства, состоявшиеся благодаря м-ру Коатсу, были приятными. Большинство новых знакомых поразили меня своей богобоязнью. Но как-то во время моего посещения этой семьи один из плимутских братьев выдвинул неожиданный для меня довод.

– Вы не можете понять всей красоты нашей религии. Из того, что вы говорите, следует, что каждое мгновение вы должны размышлять над своими проступками, всегда стараться исправить и искупить их. Разве могут подобные непрерывные размышления дать вам искупление? Так вы не обретете мира никогда. Вы считаете, что все мы грешники. Теперь поймите совершенство нашей веры. Мы считаем, что попытки самоусовершенствования и искупления – тщетны. И все же мы получим искупление. Для нас непосильно бремя наших грехов. Но мы можем переложить его на Иисуса. Он один безгрешный сын бога. Он сказал, что те, кто верит в него, будут жить вечно. В этом безграничное милосердие бога. А так как мы верим в искупительную жертву Иисуса, наши собственные грехи не тяготеют над нами. Грешить мы должны. В этом мире не грешить невозможно. И потому Иисус страданиями искупил все грехи человечества. Только тот, кто приемлет его великое искупление, обретет вечный покой. Подумайте, как беспокойна ваша жизнь и какая надежда на покой есть у нас.

Эта речь совершенно не убедила меня. Я смиренно ответил:

– Если это и есть христианская вера, принятая всеми христианами, то я принять ее не могу. Я не ищу искупления за греховные проступки. Я стараюсь освободиться от самого греха или, скорее, от самой мысли о грехе. Пока я не достигну этой цели, я согласен не знать покоя.

На что плимутский брат возразил:

– Уверяю вас, ваши усилия бесплодны. Подумайте еще раз над тем, что я сказал.

И брат доказал, что слово у него не расходится с делом. Он сознательно совершал проступки и показывал мне, что его не беспокоит мысль о них.

Но до встречи с плимутскими братьями я знал, что не все христиане верят в эту теорию искупления. Сам м-р Коатс жил в страхе перед богом. Его душа была чиста, и он верил в возможность самоочищения. Обе дамы разделяли эту веру. Некоторые книги, попавшие мне в руки, были полны преданности богу. Поэтому, увидев, что м-р Коатс встревожен моим последним опытом, я успокоил его, сказав, что извращенная вера плимутских братьев не вызвала у меня предубеждения против христианства.