За кулисами путча. Российские чекисты против развала органов КГБ в 1991 году - Андрей Пржездомский

— На метро доберусь.

— Ну смотри. Там скажи нашим… Я не хочу по телефону… Главное — не допустить, чтобы органы КГБ на местах ввязались в эту авантюру. Если ввяжутся — все! Будет кровь. Надо звонить на территорию, разъяснять всем, что к чему. Пощупайте там обстановку. Если что — звони, а часам к восьми подъезжай.

— Но, Виктор Валентинович, может, я здесь…

— Я тебе сказал. Мне нужно, чтобы вы там не просто так сидели… Действовать надо! Ты мне нужнее сейчас для связи, понял?

— Да!

— Давай, Андрей. Только осторожно! — Иваненко ободряюще посмотрел на Орлова, пожал ему руку и пошел к столу Госсекретаря, около которого сгрудились участники «Комитета обороны Белого дома». Андрей, с сожалением бросив взгляд на большой поднос с бутербродами, покинул кабинет.

19 августа 1991 года, день. Москва. Краснопресненская набережная. Вокруг Дома Советов РСФСР

Когда Андрей оказался на улице, дождь почти закончился. На лицо попадали лишь мелкие моросящие холодные капельки. Повсюду были большие лужи, на которые то и дело наступали толпящиеся перед Домом Советов люди. Энтузиазм «защитников Белого дома» под воздействием стихии, казалось, немного спал, но все равно человеческий муравейник бурлил, шум голосов сливался в какой-то монотонный протяжный гул, напоминающий атмосферу большого стадиона, где толпа то ревела от восторга или негодования, то затихала или даже замирала в ожидании нового поворота в игре, разворачивающейся на футбольном поле. Теперь футбольным полем становилась вся огромная страна.

Сравнение с полем стадиона Орлову пришло в голову, когда он не только услышал этот шум толпы, но и увидел группу мальчишек, перебрасывающих друг другу футбольный мяч. Они пришли, видно, сюда с одного из расположенных поблизости дворов, где играли себе преспокойненько в футбол. Но потом, услышав о событиях, разворачивающихся у Белого дома, они, конечно, не удержались и прибежали сюда, где было шумно, где стояли танки, что было совершенно необычно для Москвы, где можно было кричать, дурачиться и вообще делать то, что всегда категорически запрещалось, например выворотить детскую песочницу во дворе близлежащего дома, приволочь ее сюда и под одобрительные возгласы толпы установить на самом видном месте, как надежное средство защиты от возможного нападения «гэкачепистов».

Неподалеку от Горбатого моста, где было особенно много людей, Орлов увидел, как панки с характерными хохолками на голове громко кричали что-то нечленораздельное. Потом они внезапно угомонились и стали напевать на английском языке под гитару, протяжно завывая и срываясь на крики.

Какая-то женщина пенсионного возраста, в старой неряшливо сидящей на ней кофте через равные промежутки времени, ни к кому не обращаясь, громко повторяла одну и ту же фразу:

— Сынки! Защитите демократию!

Двое молодых парней в джинсовых костюмах, прервав разговор, с насмешкой смотрели на женщину. Один из них раздраженно бросил ей:

— Мать, не разоряйся! Защитим! Иди лучше домой, справимся без тебя!

Но женщина, не обращая на них никакого внимания, продолжала призывать к защите демократии. По всему было видно, что она явно не в себе.

— …Они привезли пять чемоданов денег! — услышал Орлов обрывок фразы, сказанной молодым бородачом в темных очках. Рядом с ним стояли еще двое или трое людей, которых Андрей сразу окрестил «научными сотрудниками». Все они были очкариками, бородачами и выглядели вполне прилично. Тот, который был в солнцезащитных очках, продолжал:

— Это не благотворительность, а ростки того нового, что обязательно даст свои всходы. Подумайте, это же здорово: российские предприниматели дают деньги, чтобы отстоять демократию! Они инвестируют свои средства в свободу! Они создают новое…

Голос бородача утонул в каких-то криках. Орлов повернул голову в ту сторону, откуда доносился шум. Было видно, как несколько человек, окружив кого-то, размахивали руками, похоже даже били его.

— Сволочь! Провокатор! — орали одни.

— Да отпустите же его! — кричали другие.

— Он, гад, тут все вынюхивает!

— И призывает расходится!

— Смотри, у него что-то в кармане есть! Наверное, оружие? Может, это кагэбэшник?

«Опять КГБ! — горько подумал Андрей. — Как что, все — КГБ! Как будто это исчадие ада!»

Тем временем настроения в толпе изменились и человек, которого только что обвиняли во всех смертных грехах, смог выбраться наружу. Это был низкорослый мужичок в потрепанном пиджачке, совсем не смахивающий на коварного «кагэбэшника». Один рукав у него был разорван. Видно, ретивые «защитники Белого дома» перестарались в своем желании разоблачить провокатора.

Мужичок, отряхиваясь и прижимая руку к подбородку, старался быстро ретироваться с места возникшего конфликта. Когда он проходил мимо, Андрей услышал сказанную им сквозь зубы фразу:

— Погодите, еще умоетесь кровью, «дерьмократы»!

«Провокатор» зло сплюнул сквозь зубы прямо под ноги Андрея.

Рядом группа людей плотно обступила человека, сидящего на ящике.

Когда Орлов приблизился к ним, то услышал характерный голос диктора радиостанции «Свобода», который передавал какое-то сообщение: «…кирпичи из мостовой для отражения намеченного, по слухам, на шестнадцать ноль-ноль штурма. Как сообщил председатель госкомитета РСФСР по вопросам обороны, народный депутат республики генерал-полковник Константин Кобец, в Доме Советов России создан штаб по обороне этого здания…»

ДОКУМЕНТ: «…Оборона здания Дома Советов РСФСР снаружи осуществлялась силами отрядов добровольцев, организованных в сотни. Для удобства управления ими были созданы 4 зоны (сектора) — север, восток, юг и запад. В каждый сектор входило от 4 до 10 сотен, которые возглавлялись руководителями зон, подчиненных штабу обороны…

Учитывая незащищенность и отсутствие заграждений на подступах к зданию, отряды получили задачу на строительство баррикад, заграждений из подручных средств и техники. Баррикады создавались на двух рубежах: внешнем — на удалении 1–1,2 км (12 баррикад) и внутреннем — на удалении 700 м. (6 баррикад)… Офицерами штаба обороны и прибывшими специалистами проводился инструктаж по действиям в различных условиях ведения уличного боя, ограниченного пространства с применением химических средств и времени суток…[100]»

(«Анализ действий сил обороны здания Дома Советов РСФСР…» Штаб обороны, август 1991 года»).

По напряженным лицам людей было ясно, что отсутствие информации заставляет их внимательно слушать все, что становится доступным им. Сидящий на ящике парень, догадавшийся принести из дома стереомагнитолу, находился в центре внимания. По его гордому виду было ясно, что он буквально упивается собственной значимостью, так как помогает людям узнать последние новости и тем самым вселить в них уверенность «в победе демократии».

На другом конце огромной площади вновь раздались крики, затем шум, похожий на овацию. Сначала Андрей не мог понять, что там происходит, но, чуть приблизившись к этому месту, увидел: к Дому Советов подходила большая группа казаков. Все как на подбор чубатые, с длинными усами, в форме, похожей больше на театральный реквизит, нежели на обмундирование, они с гордым видом «врезались» в пеструю толпу, смешиваясь с ней и придавая ей новый, несколько военизированный вид.

— Казаки с нами! Донским казакам — ура! — доносилось в толпе.

— Любо! Любо! — кричали в ответ казаки.

«Да, подкрепление что надо! — с иронией подумал Андрей. — Кого здесь только нет! Вот, теперь и казаки!»

Поручение Иваненко осмотреть все вокруг на предмет возможной подготовки к штурму казалось теперь странным. Действительно, атмосфера, царившая на подступах к Дому Советов, была напряженной, но не в силу того, что вокруг сжималось кольцо штурмовых отрядов, а из-за взвинченности самой толпы, из-за отсутствия достоверной информации, а также из-за того, что собралось здесь немало людей с неуравновешенной психикой, экзальтированных и быстро возбудимых.

Конечно, среди пришедших к Белому дому было немало искренних и честных людей, верящих в то, что своими действиями они поставят заслон на пути тоталитаризма, защитят молодую демократию, обеспечат движение к справедливому и гуманному обществу. Конечно, их было немало и они очень надеялись, что так оно и будет. Но жизнь и история расставляют свои акценты, спустя годы отвечая на вопросы, кто был прав, кто виноват и правильно ли поступали мы все и каждый из нас в отдельности.

Орлов еще долго бродил в окрестностях Белого дома, то приближаясь к нему, то удаляясь в сторону близлежащих домов и набережной, протискиваясь через толпу, обходя завалы и баррикады. Он подходил к танкам и слушал разговоры с солдатами, добрые и злые, ожесточенные и примирительные. Он видел, как из автомобиля с яркой стилизованной надписью «Макдоналдс» на борту, своего рода полевой кухни «защитников Белого дома», разгружали коробки с гамбургерами и банки с кока-колой. Он видел стихийно образовавшийся у двадцать третьего подъезда штаб «черного легиона», объединивший новых анархистов всех мастей. Он видел, как в толпе прогуливалась парочка молодых родителей с двумя маленькими детьми, легкомысленно считавших это место подходящим для подобных прогулок.