Тина ван Лигалон - Лора Андерсен

Марсель Дени с Тиной сидели перед дверью, за которой проходил Совет Вардов. На этом заседании должны были рассматривать вопрос о ее дееспособности.

Она оделась в черные брюки и такой же черный облегающий свитер, страшно нервничая. От Марселя Тина знала, что сразу же может быть назначена психиатрическая экспертиза, и хотя она не могла иметь психической зависимости от Креила ван Рейна, волны тошноты подкатывали к горлу. Экспертом был назначен другой человек, все знали о том, что она встречается с Марселем Дени. Сама процедура экспертизы тоже должна была быть изменена.

Накануне Шон ван Берри долго инструктировал ее, как лучше себя вести, но все равно поводов для беспокойства было более чем достаточно. У него были серьезные подозрения, что Тина любит Креила ван Рейна, а при экспертизе не так-то легко было сопротивляться воле человека, к которому испытываешь хоть какие-то чувства.

Створки двери открылись, и Тину вызвали в зал. Сердце провалилось, но она постаралась взять себя в руки, нервно облизав губы.

— Я буду ждать, — Марсель вскочил. Тина кивнула и вошла в помещение.

Шон ван Берри показал ей на кресло рядом с собой, Тина села, слегка откинувшись в кресле, заложила ногу за ногу и чуть улыбнулась. Отца не было, хотя он входил в Совет, и это обрадовало ее.

— Тина ван Гейл Роджер, — начал официально Линган. — Мы рассмотрели вашу просьбу о восстановлении дееспособности. Для снятия диагноза вам необходимо пройти психиатрическую экспертизу. Вы согласны с этим?

— Согласна. — Тина слегка наклонила голову.

Они прошли в соседний зал, и Тина облегченно передохнула. Никакой кровати не было, просто три кресла стояли в центре зала и еще несколько кресел вдоль стены. Шон ван Берри взял ее под руку и усадил лицом к Совету.

— Успокойтесь, Тина, — тихо сказал он ей. — Сосредоточьтесь и слушайте меня, тогда все будет хорошо.

Тина села в кресло, стараясь ни с кем не встречаться взглядом. Креил ван Рейн занял место напротив.

— Вы готовы, Тина? — спросил Линган.

— Процедура?

— Вы не должны выполнять просьбы Креила ван Рейна.

— Все?

— Все.

— Я готова, — Тина спокойно откинулась на спинку кресла.

— Тина, посмотри на меня, — сказал вслух Креил ван Рейн, и она вздрогнула от его голоса.

Ее дыхание участилось, Тина судорожно поправила ворот свитера, но тут Шон ван Берри подсказал:

— Тина, в ваших интересах не выполнять просьбы Креила ван Рейна.

Он видел, как капля пота ползет по ее лицу. Тина подняла глаза и с благодарностью посмотрела на Шона.

— Тина, посмотри на меня, — повторил вслух Креил ван Рейн.

Его слова подействовали на Тину, словно удар кнута. Она резко вздрогнула и низко опустила голову, стараясь преодолеть дикое желание посмотреть на Креила. Только сейчас она вспомнила, что в ее мозгу, возможно, остались некоторые зоны памяти Тины Роджер, и теперь, казалось, что-то шевельнулось внутри.

Тина тяжело вздохнула, пытаясь подавить сердцебиение. «Нужно понять, отчего такая реакция», — лихорадочно подумала она.

«Потому что ты любишь меня, наверное», — ответил ей мысленно Креил ван Рейн, и Тина удивленно подняла глаза, через секунду снова опустив их, и едва не заплакала, закусив губу и поняв, что выполнила первую просьбу Креила ван Рейна.

— Советник Креил ван Рейн, — резко вмешался Линган. — Вы нарушаете установленную процедуру экспертизы! Вы не имеете права на комментарии такого рода! Предупреждаю, следующий раз экспертиза будет прервана!

— Тина, встань, — продолжил Креил ван Рейн. Ее ноги напряглись, Тина сжала руки в кулаки, вонзив ногти в ладони.

«Нет! Нет!» — внутри нее все кричало. Пот выступил на лбу от напряжения. «Как плохо, Господи!» — Тина закрыла глаза и откинулась в кресле. Слеза стекала у нее по щеке.

— Тина, встань, — Креил сказал это так мягко, она только мотнула головой, так и не открыв глаза. Все поплыло, но Тина осталась неподвижно сидящей в кресле.

— Детка, деточка! — кто-то упорно звал ее. Тина открыла глаза и, увидев над собой Лингана, разрыдалась. Она лежала в палате, в которой сейчас столпился почти весь Совет, только не было ее отца и Креила ван Рейна. — Не нужно так плакать! — Линган сел на кровать, которая жалобно скрипнула под его весом, и прижал Тину к себе. — Все хорошо. Мы восстановили тебе дееспособность.

— Ой, Линг, хорошо, — она улыбнулась сквозь слезы. — Ужасно! Я не понимаю, как через это прошла Тина… — Линган предостерегающе сдвинул брови, и Тина замолчала.

Члены Совета потихоньку вышли из палаты, остался лишь Марсель, с огромным букетом цветов, который он положил на кровать.

— Спасибо, — теперь Тина уже улыбнулась широко, осознав наконец, что получила свободу распоряжаться своей жизнью.

Женщина бросилась к Креилу ван Рейну, как только он вошел в коридор отделения интенсивной терапии. Он вздрогнул, внимательно вгляделся в ее лицо и вслушался в мозг. Женщина была очень возбуждена, а Креил сразу понял, что она специально подкарауливала его, чтобы попросить о лечении ребенка. Постоянно у него случались инциденты с родителями больных детей, если кому-нибудь из них удавалось вычислить его телепатему или узнать в маске. Слишком многим приходилось отказывать в оказании помощи.

Креил постарался обогнуть женщину, насколько позволяла ширина коридора, прикидывая, не исчезнуть ли через Многомерность. Линган не советовал без крайней необходимости демонстрировать свои возможности, но иногда без этого просто невозможно было обойтись. Женщина, запыхавшись, все-таки догнала Креила и начала разговор.

— Советник, я вас очень прошу, не убегайте!

— Я буду вынужден вызвать охрану! — Он сказал это как можно жестче, даже не поглядев на женщину, и продолжая быстро идти.

— Поймите! У меня даже отказались взять Адама на испытания препаратов, а я так уговаривала!

На этот раз Креил бросил беглый взгляд на женщину. Не так-то часто родители просили подвергнуть ребенка испытаниям, все прекрасно знали, что это почти верная смерть, и решиться на такое женщина могла только с отчаяния.

— Почему отказались, Елена? — на этот раз он выудил из головы имя женщины.

— Сказали, что нечего увеличивать смертность на испытаниях, она и так слишком высокая, — торопливо объясняла Елена. Они уже почти дошли до коридора, перед входом в который стоял охранник, и ее бы не пропустили туда.