Пираты Марокко - Юрий Волошин

С большим трудом Пьер нашел своих спутников. Кричать он опасался. Они лежали головами в тени и не шевелились. Пьер испугался было, но потом заметил, что все дышат, даже ослик, лежащий тут же.

Пьер повалился рядом, спрятав голову в тень скалы. Он молча переживал увиденное, будучи пока не в силах об этом рассказать. Остальные тоже молчали, не желая тратить силы на слова. Наконец, отдохнув немного и собравшись с силами, Пьер сказал почти шепотом:

– Там бились два племени за колодец. Теперь победители пируют.

– Плохи наши дела, – промолвил Мирсат, не поворачивая головы. – Нам остается или умирать от жажды, что случится вечером, или идти к ним в надежде на удачу и спасение. Во всяком случае, спасение будет, но свободы может и не быть. Решайте, руми. – Он замолчал, и по его лицу можно было понять, что ему уже безразлично все на свете. Он едва шевелил языком.

Все помолчали немного, потом Пьер перевел Арману все только что услышанное, и тот сказал:

– Вы идите, а я останусь здесь. Лучше смерть, чем снова рабство. Идите.

– Нас может ждать и рабство, но ведь это не обязательно, Арман. – Решительность в голосе далась Пьеру с трудом. Он тоже терял желание бороться.

– Что он говорит? – спросил Мирсат, кивнув в сторону Армана.

– Боится рабства, Мирсат. Не хочет идти к туарегам.

– Я уже не дойду, но очень бы хотел дойти. Идем с тобой, руми. Вдвоем мы сможем одолеть это расстояние. Поспешим, а то сил не хватит, руми.

Пьер с трудом поднялся, чувствуя дрожь в ногах. Он легонько толкнул Армана и сказал ему:

– Хватит, Арман, ныть! Пошли, ведь времени у нас осталось мало, и силы наши уходят. Пошли, прошу тебя, или я тебя отлуплю.

– Не могу, Пьер. Иди сам. Я остаюсь.

Пьер подошел к ослу, но поднять того уже было невозможно. Бедное живтное лишь моргало изредка. Пьер вернулся к Арману и спросил:

– Ты хочешь, чтобы и я здесь остался? Без Мирсата я не пойду, а он сам не одолеет переход. Помоги нам, Арман, прошу тебя. Мы еще будем жить, и ты еще поставишь свою пьесу в собственном театре.

Немой взгляд Армана говорил пока немногое, но в нем проснулась жажда жизни.

Пьер успел заметить это. Он стал умолять друга, и наконец тот поднялся.

– Ладно, Пьер, – прошептал тот. – Я уступаю твоим просьбам, но не более.

Они с огромным трудом подняли Мирсата и поплелись на отдаленные крики туарегов. Уже в полусознательном состоянии, на одной лишь воле, они доплелись до колодца, вернее, не дошли до него шагов сто, когда их заметили.

Двое туарегов вскочили на коней и в мгновение оказались рядом, горяча лошадей, обдавая несчастных путников каменными брызгами. А те повалились на раскаленную землю и потеряли сознание.

Первым очнулся Пьер. Он осмотрелся, почувствовав, что его уже напоили, хотя язык еще был распухшим и рот из-за этого не закрывался. Несмотря на это, пить хотелось еще и еще. Но проговорить просьбу он не смог. Язык и все небо были шершавыми и не слушались его. Он лишь промычал что-то, и туарег, сидящий рядом на корточках, тут же встрепенулся и поднес к его рту ковшик с водой. Но и пить Пьер как следует не смог. Вода проливалась и едва проходила по пищеводу в желудок. Однако он почувствовал облегчение и глазами поблагодарил туарега.

Вечерело, и Пьер стал оглядывать жилище, в котором он находился. Это был походный шатер из шерстяной ткани синего цвета с откинутыми полами, в которые задувал ветер. Седла, попоны и вьюки занимали почти половину пространства, остальное было устлано тонкими коврами, сильно вытертыми и пыльными.

Туарег пристально глядел на Пьера, держа в руках ковшик с водой. Он понемногу вливал воду в раскрытые рты остальных несчастных. Те булькали, кашляли, но глаз не открывали.

Пьер быстро сообразил, что туарег не понимает по-арабски и разговаривать с ним бесполезно, хотя и сам не мог пока произнести членораздельно ни одного слова.

Вскоре очнулся Арман и стал ошалело озираться по сторонам. Увидев Пьера, он попытался что-то сказать, но слова застревали в глотке.

Уже в темноте, когда в шатре плясали отсветы близкого костра, Пьер смог сказать Арману, что они спасены, но судьба их неизвестна. Когда очнулся Мирсат, Пьер спросил его, сможет ли он объясниться с туарегами.

– Немного могу, – с трудом прошамкал Мирсат. Он потянулся к ковшу с водой, с трудом напился и сказал: – Да у них обязательно найдется человек, знающий немного арабский. Так что скоро мы многое узнаем.

И действительно, вскоре в шатер зашли люди в синих балахонах с закрытыми лицами, расселись кругом, и один из них сказал на плохом арабском:

– Кто вы и откуда?

– На нас напали, караван разграбили и увели, – отвечал Мирсат. – Мы одни остались в живых и теперь пробираемся в Тегазу. Я ранен, и мы задержались в пути, вот и не дошли до колодца. Осел наш сдох совсем рядом.

– Такие же люди, как мы, напали?

– Такие, господин.

Наступило молчание. Туареги тихо переговаривались между собой, а потом старший, видимо, аменокал или вождь рода, громко сказал что-то, и толмач стал переводить:

– Наш уважаемый аменокал даст вам возможность пройти к Тегазе. Вы пострадали от наших недругов, и он считает себя обязанным вам помочь.

Пьер и Мирсат стали на колени и благодарили аменокала и всех туарегов, которые сидели вокруг. Вождь поднял руку, призывая к молчанию, а толмач сказал:

– Вы зря благодарите, чужеземцы. Поступить так он считает своим долгом и в благодарности не нуждается. Через два дня вы пойдете своей дорогой.

Пьер не стал уточнять способ передвижения, считая, что и так много уже получил от аменокала, но Мирсат сказал:

– Уважаемый вождь, мы не сможем добраться до Тегазы хотя бы без осла.

– Аменокал дает вам мехари, чужеземцы. И пусть не думают в далеких землях, что туареги лишь грабят и убивают в пустыне. Туареги честный и благородный народ.

Наши странники опять стали благодарить вождя, но тот махнул рукой, и двое слуг из черных рабов подняли жаждущих и отвели за шатер, уложив в отдалении на старенький коврик. Поставили рядом кувшин с водой, лепешку и кусок вареного козлиного мяса.

– Неужто нам так улыбнулось счастье? – спросил сам себя Пьер, когда слуги удалились.

– Я молился Аллаху, и он услышал меня, руми, – ответил Мирсат. – Теперь можно спокойно спать и набираться сил.

– Сумеем ли мы за два дня набраться их? – усомнился Пьер.

– Нам обещали верблюда-мехари. Это отличное животное, и мы вполне на нем доберемся до Тегазы. Это тебе не осел, руми. На нем мы и шотт перейдем.

– Что такое шотт, Мирсат?

– О, это самая страшная пустыня! Она соляная, вся сверкает на солнце, и ничего живого там нет! Одна смерть витает над людьми, осмелившимися попытаться перейти ее. Это почти что ад на земле, руми, да спасет нас Аллах от такой напасти!